«Русский марш» с Небесным покровителем

С кем нынче Бог

Еще не успев выйти из метро, я вижу на станции батюшку, осеняющего группу пассажиров крестным знамением. По мере того как ручей людей приближается к Большому Москворецкому мосту, у которого организаторы назначили точку сбора, окружающее пространство полностью заполняется религиозной и патриотической символикой.

Группа напряженного вида мужчин несет бело-синие флаги с портретом Дмитрия Донского и лозунгом «Победили на Куликовом поле, победим и сейчас!» Женщина средних лет в бело-синем платке объясняет, что их локальное православное движение выбрало Дмитрия Донского своим покровителем еще до того, как святой в связи с находкой мощей оказался «в тренде».

— Наш руководитель, Андрей Юрьевич, говорит: вот про нас могут подумать, что мы продуманы… А это вовсе не мы продуманы, а просто Господь всё видит и всем управляет.

Перед рамками металлоискателей, за которыми полицейские досматривают православных, образуется небольшой затор. Мужчина в сапогах до колена и болотно-зеленых штанах, подпоясанных кушаком с огромными кистями, никак не может развернуть коляску с ребенком и протиснуться через узкие рамки. Многим он преграждает проход, но симпатия к молодому отцу явно пересиливает создаваемые им неудобства.

— Вот правильная семья — за традиционные ценности, — замечает человек в черной футболке «Русской общины».

Чуть очередь заскучала, кто-то восклицает «Христос Воскресе!» и многоголосый клич немедленно отвечает ему «Воистину Воскресе!» Странно слышать пасхальное приветствие в сентябре, но я понимаю, что так в условиях запрета на скандирование политических лозунгов собравшиеся выражают свою солидарность. На протяжении сегодняшнего дня я услышу «пасхальную» кричалку еще не один десяток раз.

— Мы православные, с нами Бог! — восклицает пожилая женщина в наброшенном на волосы сетчатом платке.

— А кто этого не понимает, тому «Русская община» объяснит, — добавляет стоящий рядом мужчина в песочных карго-штанах.

Первыми, кого я вижу после рамок, оказывается группа чернокожих православных семинаристов, с которыми многие участники шествия ломятся фотографироваться. На асфальте напротив моста разложены хоругви и большие стяги с изображением Иисуса Христа. Мужчина в багровых сапогах поднимает штандарт с Иосифом Волоцким — православным святым времен объединения русских земель, который полюбился ультраправым за ярое государственничество и выстраивание идеологической базы под сжигание еретиков на кострах.

Полицейский призывает в громкоговоритель людей следовать дальше, не задерживаясь, и толпа медленно проходит под Москворецким мостом, двигаясь в сторону Кремля. Волонтеры раздают богомольцам воду в пластиковых бутылочках и буклеты с «программкой» крестного хода: в них объясняется смысл мероприятия, а по QR-кодам можно скачать молитвослов, узнать больше о православии или подобрать себе подходящий храм.

Крестным ходом идут самые разные слои российского общества: здесь и словно сошедшие с рекламы православной ярмарки многодетные семьи, и парочки православных зумеров, трогательно держащиеся за руки, и мужчины средних лет, и того же возраста женщины в платках и с дорогими украшениями.

Священник лет 50-ти в поношенной рясе сжимает в руках большую фотографию полуразрушенного храма в Московской области, деньги на восстановление которого он собирает уже не первый год. Женщина со строгим лицом несет табличку объединения «Православные предприниматели». Пенсионерка с рюкзаком собянинского «Активного долголетия» заткнула иконку за оборот платка.

Но особо в толпе много черного: это майки и стяги «Русской общины», а еще конкурирующего с ней «Северного человека». Заметна также краснота «Сорока сороков», казаков и кадетов, лимонно-желтые жилеты «Союза русского народа», ну и, конечно, зеленые военные униформы, отблескивающие золотом и серебром боевых наград.

«У нас кто-то в Путина верит больше, чем в Бога»

Купола Храма Христа Спасителя ярко блестят на фоне пасмурного московского неба, толпа постепенно движется в их направлении. Однако спустя от силы километр движение полностью останавливается.

Перед толпой включают на экранах видео с прямой трансляцией литургии, которую в Храме Христа Спасителя служит патриарх. Мы слышим чтение службы и проповедь, в которой патриарх Кирилл призывает «не жалеть детей», когда тем хочется молиться и участвовать в крестных ходах. Люди крестятся. С неба капает мелкий дождь.

Когда трансляция завершается, долгое время ничего не происходит. Крестный ход (во всяком случае, моя его часть) замирает в ожидании десять минут, потом двадцать. Кто-то пытается протиснуться вперед и устраивает толчею, которая пробуждает в богомольцах далекие от христианской любви чувства. Женщина впереди злобно кричит, что «лезущие товарищи» совершенно не уважают окружающих, а потом высказывается о том, как отвратительно организовано шествие по сравнению с прошлым годом.

Откуда-то «с галерки» кричат «Мы русские, с нами Бог!» — уже, наверное, двадцатый раз за день. Явно националистический характер этой кричалки смущает идущую рядом со мной пожилую женщину в цветном дождевике.

— Так ведь сейчас и татары многие бывают православными, — недоумевает она, обращаясь к своей подруге. — И армяне ведь православные. Получается, и татары, и армяне теперь все тоже русские?

Бородатый мужчина средних лет с иконой Александра Невского и в расписных шароварах, похожий на персонажа славянской былины, рассказывает знакомому о патриотических лагерях, ради которых люди якобы прилетают «от Владивостока до Калининграда». Там женщины возятся с малыми детьми и обсуждают психологию, а мужчины и подростки отрабатывают тактическое взаимодействие за игрой в страйкбол. Затем все парятся в бане и играют в любительском театре.

— Раньше среди нас несколько язычников было, и такая вот «сборная солянка» получалась, но потом язычники на нас посмотрели и решили, что тоже хотят покреститься, — уверяет он своего собеседника. — Ну как покреститься, они ж и так были крещеные. [Хотят] вернуться, получается, в лоно церкви.

Толпа зажимает меня так, что остается только наблюдать за развевающимися впереди знаменами. На одних Иисус, на других — Семистрельная икона Божией Матери, а в самом центре НОДовский флаг с моложавым лицом Путина и надписью «За Родину! За Суверенитет! За Путина!» Богоматерь и разные лики Спасителя со всех сторон обступают российского президента, и не одному мне это кажется сомнительным.

Дождь переходит в ливень. Многие раскрывают зонты и предлагают вместе укрыться под ними соседям. Вместе с женщиной с котиками и ее подругой мы смотрим со смартфона трансляцию крестного хода на сайте «Царьграда» — кому-то впереди повезло больше и они двинулись-таки.

Во главе шествия — патриарх и представители высшего духовенства, чуть за ними — шестеро священников, взваливших на плечи носилки с золотым ковчегом с мощами Дмитрия Донского. Их этим летом якобы случайно обнаружили в саркофаге во время реставрационных работ в Архангельском соборе Кремля.

Находка произвела небывалый ажиотаж. Путин назвал обретение мощей чудесным, патриарх Кирилл объявил его знамением, и теперь останки благоверного князя собираются доставить в зону «СВО», чтобы поддержать российских военных. На Общемосковском крестном ходе частицу мощей пронесли вместе с двумя другими почитаемыми реликвиями — Смоленской иконой Божией Матери и иконой Всех Святых Московских — а потом вернули в Храм Христа Спасителя, где выставили для поклонения.

Увы, я не смог полюбоваться ковчегом не то что вживую, но даже и на трансляции под зонтом — не позволили глушилки связи и капающий на экран смартфона дождь.

Женщина с котиками, выключив эфир «Царьграда», вздыхает: уже перевалило за полдень, а мы практически никуда так и не продвинулись.

Цветовая дифференциация шапок

Наконец наша колонна шатко-валко возобновляет движение вперед. Ее маршрут пролегает по Пречистенской и Фрунзенской набережной, проходит под Крымским мостом и минует здание Министерства обороны.

Чем дальше, тем больше всё пространство вокруг утопает в черных и красных флагах с Иисусом Христом, крестах, растяжках и хоругвях. Ловлю себя на мысли, что последний раз такое количество людей на улицах Москвы я видел на массовых митингах оппозиции.

Неподалеку две женщины пенсионного возраста громко и на бравурный мотив распевают молитву участников крестных ходов: «Пресвятая, Пресвятая Богородица, спаси нас! Непобедимая Победа! Святые Ангелы, Херувимы, Серафимы и Архангелы, молите Бога о нас!»

— Я считаю, что на таком шествии мирские беседы вести — грех, — объясняет одна из них подруге, — А люди идут и просто между собой говорят. Нужно молиться, идти и не переставая молиться.

Рядом активисты «Русской общины» живо обсуждают камилавку прошедшего вперед нас священника.

— А что за шапка у него на голове фиолетовая такая? Это типа значит, что он у них главный, что ли? — интересуется атлетичный мужчина в черном у своего единомышленника сходной комплекции.

Едва ли не каждый второй из богомольцев несет с собой икону или просто изображение какого-то святого. Больше всего икон с Богоматерью и наиболее почитаемыми в России святыми — Николаем Угодником, Серафимом Саровским, Сергием Радонежским — но есть и более экзотические. Так, молодая блондинка надела свитшот с Николаем Вторым, а крупный мужчина средних лет пошел крестным ходом в футболке с замученным в Чечне Евгением Родионовым, которого, в отличие от расстрелянного императора, официально к лику святых так и причислили.

Сквозь толпу, чинно и благословляя всех желающих, бредут трое высоких холеных священников. Они обсуждают, что одного из них недавно назначили настоятелем московского храма.

— Ну что ты, какой я еще настоятель, я пока только и. о., — смущается батюшка.

— Главное, чтобы не ИА, — смеется его собеседник.

Крестный ход пересекает Комсомольский проспект и движется вдоль Хамовнического вала. Активисты «Русской общины» кучкуются за металлическими заграждениями рядом с полицейскими: ультраправые предельно открыто выступают тут дружинниками.

Праздник, который всегда с тобой

Объявление о том, что крестный ход закончен, настигает нас несколько до Новодевичьего монастыря. Полиция настоятельно просит богомольцев организованно проследовать к метро «Спортивная».

У многих из них явно другой настрой — хочется еще молиться и шагать. Кто-то из мужчин заряжает мушкетерскую (а для кого-то и протестную) кричалку «Один за всех, и все за одного!», и толпа с радостью ее подхватывает. Следом опять начинают кричать «Мы русские, с нами Бог!», а затем переходят уже на более примирительное «Слава Богу за всё!»

В итоге богомольцы всё же потихоньку сворачивают плакаты и растяжки и начинают брести в сторону метро. Кроме одного, в красной кубанке, — он отправился туда же, величаво размахивая «имперкой».

В Новодевичьем парке паломники, облаченные в одинаковые белые рубахи и длинные платья с синим узором, делают коллективные селфи и фото у монастыря. С собой у них иконы — самая большая, с Богородицей, настолько велика, что держится только на специальных носилках. Один из них, мужчина лет 50-ти с копной седых волос объясняет, что передо мной группа паломников из Беларуси, которых организованно привезла сюда РПЦ.

— На самом деле Господь нас сюда привез руками людей. Ведь люди сделали то, что Бог пожелал и упромыслил, — отмечает мужчина.

Сделав все снимки, четверо паломников взваливают носилки с иконой Богоматери себе на плечи, белорусы начинают громогласно распевать покаянную молитву: «Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас!» и идут вокруг Новодевичьего пруда. Так что Общемосковский крестный ход продолжается, несмотря на требование полиции.