«Для тебя пришел Армагеддон!»

Конфессия-индикатор

Свидетели Иеговы (СИ) — загадочная конфессия: декларируя абсолютную аполитичность, она ненавидима всеми тоталитарными и авторитарными режимами. В конгломерате современных конфессий именно СИ — индикатор уровня демократии и прав человека в том или ином государстве.

Помимо РФ, СИ полностью запрещены в КНДР, Китае, Иране, Эритрее, Таджикистане, Туркменистане и ряде исламских стран Ближнего Востока и Северной Африки. В 1935 году руководство Третьего рейха запретило СИ, направив порядка десяти тысяч верующих в концлагеря, где на их робы пришивался особый отличительный знак — фиолетовый треугольник. В СССР СИ имели статус «антисоветской изуверской секты»: 

При Путине власть снова обратила внимание на «антигосударственный» характер СИ: после ряда локальных запретительных мер 20 апреля 2017 года Верховный Суд РФ признал «экстремистскими» и запретил все 396 российских организаций СИ за проповедь превосходства над другими религиями, распространение ранее запрещенной литературы (в том числе Библии в переводе СИ), запреты на переливание крови и службу в армии. 20 апреля — день рождения Гитлера, трудно было подобрать более точную «историческую рифму»…

Разные госорганы и должностные лица позже разъясняли, что решение Верховного Суда не означает запрета на веру и ее исповедание — ведь нельзя же отменить ст. 28 Конституции РФ о полной свободе вероисповедания. На заседании СПЧ в Кремле в декабре 2018 года Путин картинно «возмущался», называя запрет организаций СИ «чушью полной». «Мы можем и даже должны в какой-то момент быть гораздо более либеральными к представителям различных религиозных сект», — заявил Путин. Но это заявление никак не повлияло на практику правоохранительных органов и судов по задержанию и осуждению СИ за исповедание своей веры — репрессии даже усилились. Позже, в октябре 2021 года, когда счет задержанных СИ шел в России на сотни, пленум Верховного Суда разъяснил, что «индивидуальное или совместное исповедание веры, совершение богослужений, обрядов и церемоний сами по себе не образуют состава преступления… если они не направлены на продолжение деятельности ликвидированного юридического лица». И это тоже никак не повлияло на правоприменительную практику! Как рассказали «Новой-Европа» во Всемирном центре свидетелей Иеговы, на сегодня в жилищах их единоверцев в России прошло почти 2 400 обысков.

Почему же СИ так раздражают тоталитарные режимы? Как объясняют сами свидетели, речь идет в первую очередь об отказе брать в руки оружие и защищать режимы: «Ученики Христа следуют его заповеди быть “не от мира”, соблюдая строгий нейтралитет в политических вопросах (Иоанн 17:16). Они не протестуют против военных действий и не препятствуют тем, кто решает служить в армии». СИ также отказываются поклоняться госсимволам, приносить присяги, участвовать в выборах и в работе органов управления, отмечать госпраздники и, наконец, переливать кровь. Со ссылкой на ряд библейских запретов (например, Левит 17:14) они утверждают, что душа находится в крови, поэтому нельзя смешивать души двух разных людей в одном теле.

По одной схеме

Рано утром 18 июня в обычную квартиру в одном из подмосковных городов, выломав дверь, ворвались пять сотрудников силовых структур в масках и с оружием и еще восемь сотрудников в штатском. Пожилая хозяйка, свидетельница Иеговы Марина, находилась на дежурстве, дома были ее дочь с маленьким внуком. На женщину и ребенка направили оружие, из-за чего с мальчиком случился нервный припадок, началась рвота. До вечера шел обыск, в ходе которого изъяли Библию, гаджеты и разные электронные носители. Саму Марину задержали под вечер, когда она пришла с работы. После ночи в ИВС суд отправил верующую под домашний арест. Ей предъявлено обвинение по трем частям ст. 282 УК РФ, а признаками преступления в постановлении о возбуждении дела указаны «организация религиозных выступлений» и «осуществление проповеднической деятельности».

В тот же день и в том же городе задержали целую семью, подозреваемую в принадлежности к СИ: бабушку, дедушку, маму и несовершеннолетнего ребенка. Во время обыска им запрещали пить и ходить в туалет, а на допрос в следственный комитет повезли всех, включая ребенка. Дедушку отправили в СИЗО, бабушку — под домашний арест.

«Следственные действия» со свидетелями Иеговы, как, впрочем, и с большинством преследуемых за убеждения в современной России, строятся по одинаковой схеме.

— Шесть-семь утра, — рассказал «Новой-Европа» один из верующих, — люди либо еще спят, либо только встали; ты еще спросонья, и к тебе вламываются бойцы с оружием, в камуфляже, валят на пол и часами ведут обыск. Скорая помощь — нередкий спутник таких событий, особенно в случаях с людьми пожилыми или со слабым здоровьем.

В большинстве случаев грубую силу к верующим не применяют, хотя Всемирный центр СИ зафиксировал 80 случаев применения насилия и пыток во время обысков — чаще всего при требованиях выдать списки единоверцев или разблокировать гаджеты. Официальный сайт СИ в России приводит несколько случаев, когда обыски у верующих закончились их госпитализацией. 3 февраля этого года массовый рейд по жилищам СИ прошел в Димитровграде (Ульяновская область), госпитализирован 60-летний Игорь Попов. Один из ворвавшихся в дом Поповых силовиков вывел Игоря в холодный тамбур (на улице было минус 25), повалил лицом в пол и начал бить по спине, выворачивая шею.

Суд отправил Попова под домашний арест, но из-за полученных травм он оказался в хирургическом отделении больницы. Другому задержанному в этот же день в этом же городе пожилому верующему, Игорю Балашову, в течение 20 часов не разрешали есть, пить и принимать лекарства.

Показательны истории насилия, где силовики проявляют свое религиозное «неравнодушие» — плоды «воцерковления», которым занимается РПЦ в рамках соглашений о сотрудничестве с МВД и другими силовыми ведомствами. В ноябре 2020 года следователь следственного комитета Дмитрий Смадич спрашивал у задержанных в Москве супругов Чернышевых: «Что, если к вашей дочери посватается мусульманин?»; «Как относитесь к Христу?» Он же интересовался у других задержанных СИ: «Верите ли вы в Троицу?»; «На чем распяли Христа?» (в отличие от других христианских конфессий, СИ отвергают Троицу и полагают, что Христос был распят на столбе, а не на кресте). Задержанному в Керчи верующему Артему Шаблию следователь угрожал чуть ли ни цитатами из журнала СИ «Сторожевая башня»: «Для тебя пришел Армагеддон! Я тебя покрещу восемью годами заключения».

Религиовед, доктор философских наук Сергей Иваненко и доктор культурологии Елена Волкова издали сборник «О людях, стойких в гонениях», куда вошли интервью гонимых СИ. Одно из них — с семьей Коробейниковых из Кирова: 73-летним Владимиром (впоследствии получил условный срок), его женой Ольгой и их дочерью Ниной. Ольга вспоминает, как во время допроса следователь признался ей: «Не я ведь вас запретил. А раз запретили, значит, мы делаем свою работу. Лично я ничего против вас не имею».

«Я уважаю людей всех вероисповеданий, — говорит Ольга. — Среди наших родственников, друзей и соседей есть атеисты, православные, мусульмане. Мы одинаково по-доброму относимся ко всем, мы уважаем их право иметь свои убеждения. До тех пор уважаем, пока они не начинают убивать кого-то ради своих убеждений. Терроризм и экстремизм мы уважать не можем. Но мы-то не экстремисты!»

Среди арестованных кировских верующих был Юрий Гераськов, который заботился о тяжело больной Ольге после того, как ее мужа Владимира поместили в СИЗО. Юрий умер во время следствия, его судили уже после смерти, признали экстремистом, но срок всё-таки назначать не стали: пока ФСИН не научилась работать с умершими зеками.

Мученичество — не мазохизм

«Отец российского сектоборчества» Александр Дворкин (о нем недавно рассказывала «Новая-Европа») особенно не любил «миссионерские практики» СИ — хождение с проповедью «от двери к двери» и раздачу литературы на улицах. Сегодня любые формы открытой проповеди свидетелям в России недоступны. Но, как ни удивительно, в их подпольные общины продолжают приходить новые верующие. 50-летний Алексей [имена некоторых верующих изменены по их просьбе] стал изучать Библию вместе со знакомым СИ уже после начала «СВО» — и в 2024-м стал фигурантом уголовного дела. В постановлении СК сформулирована его вина: «Слушал лекции на основе религиозной литературы “Свидетели Иеговы”, вступал с иными участниками в беседы и религиозные дискуссии». Алексей признается, что, собственно, СК его и подтолкнул к окончательному решению: «Как узнал, что против меня возбудили уголовное дело, я подумал: А к кому мне идти, как не к Иегове!?.. Я увидел, сколько у меня друзей». Месяц назад суд дал неофиту условный срок.

Другая новообращенная, Ольга, крестилась в общине СИ в конце 2017-го, уже после запрета организации. С обыском к ней пришли через год:

— Было очень страшно, — вспоминает она в разговоре с «Новой газетой Европа». — Но я понимала, что эти события подтверждали: мы на правильном пути. Иисус говорил: «Если преследовали меня, будут преследовать и вас».

Ольга получила реальный срок и отсидела больше четырех лет. В своем последнем слове на суде она говорила о влиянии обращения на жизнь ее семьи: «Когда мы с мужем узнали, как Иегова относится к пристрастиям, которые вредят здоровью, то отказались от сигарет. К тому времени Сергей [также был осужден и вышел на свободу. — Прим. авт.] курил очень много и долго, почти 40 лет… Мы прожили в незарегистрированном браке около 13 лет, как принято сегодня в обществе… [После обращения] пришли к пониманию, что в нашей жизни нужно многое менять, что незарегистрированный брак перед Богом является блудом».

В тоталитарной стране выбор религии, которую власти считают «экстремистской», — с рациональной точки зрения самоубийственное решение. Но вера — преодоление рациональности, выход за жесткие рамки, в которых рациональность удерживает человека. В истории христианства, особенно древнего, эпохи римских гонений I — III веков, тысячи случаев обращения к вере именно под впечатлением от гонений. Как отмечает американский психолог Рой Баумайстер, мотивацию христианских мучеников нельзя считать мазохистской, поскольку в ней нет концентрации на самом процессе страдания. Мученик не специально создает для себя страдание, а принимает его как «неизбежное следствие верности своей идентичности или идее».

После полутора лет пребывания в СИЗО московская свидетельница Иеговы Лариса отвечает на вопрос судьи: «Иногда мы страдаем по вине других людей». Ларису «вычислили» по открытке с упоминанием Иеговы, которую она отправила другой верующей. Подсудимая рассказывает о своих страданиях, о переживаниях за пожилого отца, которого Лариса может больше не увидеть, и заключает: «Бог не виноват в том, что я здесь. Бог точно меня любит. Он любил меня и раньше, любит сейчас и будет любить. И вот это я ощущаю даже в тюрьме».

Судьбы осужденных верующих в колониях складываются по-разному — это, как правило, зависит от администрации конкретного учреждения. В жестких «красных» колониях СИ, как и всех политзаключенных, помещают в списки «склонных к экстремизму», что ведет к водворению в ШИЗО по малейшему поводу, а иногда и без повода. Верующие описывают случаи, когда сокамерники слишком настойчиво задают вопросы о вере, ответы на которые (любые!) ведут к возбуждению новых дел «о вовлечении в деятельность запрещенной организации». Иногда такие дела возбуждаются на основании личной переписки или записей в дневнике, если в них есть что-то религиозное. Так, в январе 2025 года Георгий получил на основании таких записей новые пять лет и пять дней колонии строгого режима — в дополнение к уже отбытому сроку в колонии общего режима. Рината Кирамова, приговоренного к семи годам колонии, неоднократно помещали в ШИЗО, чтобы исключить возможность условно-досрочного освобождения. Ранее его подвергали пыткам водой и электрошокером в лечебно-исправительном учреждении № 3 Тульской области, требуя назвать фамилии свидетелей Иеговы, проживающих в Ахтубинске (Астраханской области). Верующий отказался.

Ситуация осложняется тем, что в РФ практически не осталось правозащитников, помогающих СИ (последней крупной организацией, оказывавшей такую помощь, был «Мемориал»), а адвокаты по найму боятся связываться с такими делами. 

Дежавю?

В 2026 году исполнилось 75 лет известной историкам сталинских репрессии операции «Север» — массовой депортации семей СИ из западных регионов в Сибирь. Операция проводилась весной 1951 года на территории Молдовы, Украины, Беларуси и Прибалтики и была санкционирована лично Сталиным. Она коснулась в основном простых верующих и даже их родственников, не входивших в организацию СИ, — лидеры движения были арестованы ранее, в 1944–1949 годах. Как докладывал Сталину глава МГБ СССР Виктор Абакумов, к тому времени в стране уже было арестовано более тысячи «иеговистов» и ликвидировано пять их подпольных типографий. В логике той эпохи депортация не считалась уголовным или административным наказанием, а рассматривалась как «спецпоселение», то есть перемещение некой группы населения на новое место жительства. Для СИ такими местами стали отдаленные районы Томской и Иркутской областей, куда перевезли примерно десять тысяч верующих. Всего же к концу сталинского правления число депортированных лиц внутри СССР достигло 2,5 миллионов, примерно столько же граждан находились в местах лишения свободы. Покинуть «спецпоселения» свидетелям Иеговы разрешили лишь при Брежневе, в 1965-м, но большинству возвращаться было некуда: имущество переселяемых немедленно переходило в госсобственность, в домах и квартирах СИ давно уже жили другие люди.

Как свидетельствуют рассекреченные архивы СБУ (фонды МГБ УССР), операцию «Север» чекисты готовили примерно год. Депортации подлежали все члены общин СИ, а не только активисты или граждане, совершившие какие-то «противоправные» действия. В первые послевоенные годы в СССР подобным депортациям подверглись и некоторые другие конфессиональные группы: истинно-православные христиане (катакомбники) (1948), адвентисты-реформисты и «иннокентьевцы» (операция «Юг», 1949). После войны СИ пытались получить государственную регистрацию, но эти попытки были безуспешными из-за отказа включать в публикации и проповеди славословия в адрес Сталина, подобные тем, какими был наполнен в те годы «Журнал Московской патриархии». Только в УССР к проведению операции было привлечено около 20 тысяч военных и сотрудников МГБ и более 2600 единиц техники. Непосредственно «изъятия» проводили группы в составе трех военнослужащих и двух представителей райисполкома.

Несмотря на повышенный режим секретности, некоторым верующим удалось заранее узнать об операции. На первом этапе списки СИ составляли в сельсоветах, откуда информация могла утекать. После окончания операции верующих, которые сумели скрыться, специально не разыскивали. В назначенный день между часом ночи и четырьмя часами утра в дома намеченных к переселению семей входили «пятерки», на сбор вещей давалось два часа, чтобы завершить всё до рассвета. Наибольшей жестокостью операция отличалась на территории Молдовы, где первоначальный план по депортируемым превысили в 1,6 раза: брали даже лежачих больных, в том числе детей. В УССР условия были немного мягче, хотя план тоже слегка перевыполнили.

Стоит ли описывать антисанитарные условия, в которых ехали переселяемые в среднем по 20 суток? Примерно треть «пассажиров» составляли дети. В 1990-е в России начала появляться историческая и мемуарная литература о тех страданиях, которые испытали «спецпоселенцы». По данным правозащитного центра «Мемориал», смертность среди спецпоселенцев достигала в первое после депортации время 20%.

Августиновский принцип «Бог из самого зла выводит добро» подтверждает история СИ в СССР. Постепенно Сибирь и Дальний Восток стали основными регионами распространения этой религии в России, также новые очаги возникли на юге страны и на Кавказе, куда верующие переселялись после снятия режима «спецпоселения» в 1965-м.

Тоталитарные режимы не способны понять природу религии, которую Тертуллиан описал фразой: «Мученики — семя церкви». Казалось бы, легкая победа, которую репрессивная машина одерживает над беззащитными инакомыслящими, в среднесрочной перспективе оборачивается крушением очередного колосса на глиняных ногах. Так будет и на этот раз: «Страдание наше производит в безмерном избытке вечную славу, когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно» (2-е послание апостола Павла к коринфянам, 4:17–18).