«В жизни началась полная Ж»
Рассказываем истории людей, столкнувшихся со скрытой безработицей
Официально безработица в России остается на исторически низком уровне 2,3%, однако не у всех работающих есть стабильный доход. Сокращение смен, простои, урезание зарплат и вынужденная неполная занятость — проявление так называемой скрытой безработицы. Она существовала в России и до полномасштабной войны, но на фоне санкций, замедления экономики и изменения структуры спроса ее стало куда больше, особенно в отраслях вне оборонного заказа. «Новая-Европа» ранее установила, что с 2023 года в России было 6600 таких случаев. Причем в 2025-м их стало больше на 73%, чем годом ранее.
Для работников это фактически значит жить в постоянной неопределенности. Уволиться — значит потерять даже небольшой, но регулярный доход, а оставаться — мириться с задержками выплат, сокращением заработка и ухудшением условий.
«Новая-Европа» поговорила с тремя жителями Алтайского края — региона с одними из самых низких зарплат в РФ, где крайне сложно устроиться на работу за пределами крупных городов, — фактически попавшими в ситуацию скрытой безработицы. А также побеседовала с трудовым юристом, который объяснил, что человек может сделать в такой ситуации.
«Получаем “в конверте”»
48-летняя Людмила много лет проработала бухгалтером на зерновом элеваторе компании «Пава» в одном из поселков Алтайского края. Ее история хорошо показывает, как скрытая безработица может длиться годами.
Серьезные проблемы начались у предприятия в 2014 году на фоне валютного кризиса после аннексии Крыма. Главной причиной Людмила называет даже не какие-то внешние факторы, а то, что «[в] руководстве сидели дебилы и воры». Проблемы «Павы» действительно начались еще до 2014-го, после неудачного выхода на биржу. При этом компания была основным работодателем в селе: «Кроме него [можно] только идти в бюджетные учреждения работать на минималку».
Сначала резко снизился реальный доход женщины. До 2014 года зарплата в пересчете составляла около 700–800 долларов, но после падения рубля сократилась примерно вдвое. По меркам села семья Людмилы тогда относилась к среднему классу, могла позволить себе ремонт и поездки за границу. С прежним заработком можно было планировать расходы и не думать о том, хватит ли денег до следующей выплаты. Теперь ситуация изменилась.
В конце 2014-го начались первые задержки зарплат, и Людмила с мужем сразу начали экономить, надеясь, что деньги скоро всё же дойдут. Об увольнении не было и мысли.
— А куда идти? Мне повезло: у меня был работящий муж и не было серьезных финансовых обязательств. Но у нас работали и матери-одиночки, например. Им прямо очень тяжело пришлось. В деревне ведь не так: сегодня тебе не нравится работодатель — завтра пошел и устроился в другое место. Там этих мест просто нет, — так Людмила описывает ситуацию с рынком труда в своем населенном пункте.
В 2015 году компания объявила себя банкротом. Элеватор при этом продолжал работать, но сократил штат до возможного предела. Оставшимся сотрудникам платили лишь минимальную зарплату. Многие соглашались остаться такими «скрытыми безработными», кому-то повезло попасть на ограниченные госвакансии: в школу, больницу, на почту, железную дорогу, где платят чуть лучше, около 15–30 тысяч рублей, и даже стабильнее. Варианты для мужчин — вахта либо, с 2022 года, «СВО».
Зависимыми от решений руководства работников делала сама система оплаты труда, рассказывает Людмила. Официально зарплата была на уровне прожиточного минимума тех времен (около 10 тысяч рублей), а остальную сумму — больше двух третей всех поступлений — сотрудники получали в виде премий. Сначала премии начали сокращать и задерживать, затем перестали выплачивать вовсе. В какой-то момент перестала поступать и официальная часть получки.
Работники пытались обращаться в суд, но добиться существенных результатов не удалось. Задолженность перед самой Людмилой так и не погасили.
— Мне до сих пор должны пару сотен тысяч рублей с учетом всех пеней и компенсаций, — говорит она.
Специалист проекта «На равных — трудовые права», попросивший об анонимности, объясняет «Новой-Европа», что работник может обратиться с жалобой в государственную инспекцию труда или прокуратуру. Но рассчитывать, что любое такое обращение приведет к выплате задолженности, не стоит: надзорные органы нередко отказываются вмешиваться. Лучше они реагируют на нарушения, которые можно установить без дополнительного разбирательства. Например, если работодатель не выдает сотруднику расчетные листки или табели учета рабочего времени.
Эксперт приводит недавний пример: работник пожаловался на то, что ему не выдают документы, необходимые для проверки начислений. После обращения прокуратура оштрафовала работодателя. Но привлечь к ответственности работодателя даже в этом случае можно, только если официально заключен хоть какой-то трудовой договор. Если нет, то придется доказывать, что работа велась без документов, а это очень сложно.
Кроме того, при задержке зарплаты более чем на 15 дней работник имеет право приостановить работу, письменно уведомив об этом работодателя (это правило не распространяется на сотрудников скорой помощи, коммунальщиков и других экстренных служб). Однако, уточняет трудовой юрист, если между работником и компанией возникает спор о размере задолженности, его уже нужно решать в суде.
— При теневой занятости может быть сложно доказать задержки и невыплаты, так как официально в договоре прописана минималка, а остальное — премии. Или еще хуже: человек вообще официально не числится в штате. В таком случае рекомендуется только тщательно фиксировать факт расчета, а также общение с руководством и бухгалтерией, чтобы собрать доказательства для обращения в соответствующие органы, — говорит юрист.
Работающее выживание
После банкротства «Павы» в 2015-м элеваторный комплекс четыре раза сменил владельцев: часть его имущества перешла к созданному «Павой» ОАО «Грэинвест», позднее комплекс приобрело ООО «Продинвест», в 2021 году — АО «Алтайские элеваторы», а затем его передали в аренду АО «Сиболеум». Но условия работы оставались неизменно ужасными.
— Эти два года я просто выживала. В жизни началась полная Ж. Мы развелись с мужем по личным причинам. Хорошо хоть мирно разошлись — он исправно платил алименты на сына, помогал по хозяйству, оставил мне наш общий дом. Но знаете, всё равно сложно одной содержать трехкомнатный дом, когда у тебя зарплата 10–15 тысяч рублей. А ведь еще сын растет. И родителям нужно помогать, — говорит Людмила.
На момент ликвидации «Пава» должна была физ- и юрлицам 662 млн рублей.
В 2017 году Людмила сдалась и переехала в Барнаул. Там она благодаря своему послужному списку сравнительно быстро нашла новое место, казавшееся куда более стабильным.
Поначалу серьезных проблем у Людмилы с ее работодателем не было: компания, которая тоже занималась закупкой и перепродажей зерна, даже в 2022 году стабильно платила зарплату. В 2023-м и 2024-м сотрудникам повышали оклады. Но в 2025-м году пошли первые разговоры о сокращениях, затем увольнения. К началу осени 2026 года бухгалтеров уведомили, что с октября они больше не будут работать на предприятии.
Формально сотрудницам пообещали помочь найти новые места, но предложенные варианты Людмилу не устроили.
— Там зарплаты 20–30 тысяч рублей в месяц, а условия работы порой ужасные — далеко добираться, ремонт в помещениях будто не делали со времен Союза, — рассказывает она.
По ее словам, при таких условиях ей проще устроиться кассиром в ближайшую «Пятёрочку», чем продолжать работать по специальности за сопоставимые деньги, тратя время на дорогу и мирясь с плохими условиями.
Серая безработица
Часто похожие истории случаются с людьми, изначально работающими «в серую», и в их случае никакие правовые механизмы не помогут. С такой ситуацией столкнулась Ирина, бывший контент-менеджер компании, торговавшей БАДами на маркетплейсах.
Женщина с высшим филологическим образованием занималась карточками товаров: писала описания, подбирала фотографии и общалась с поставщиками. При этом официально ее не оформляли — работа держалась исключительно на договоренностях с руководством.
В конце 2025 года на бизнес навалились трудности сразу с нескольких сторон: изменились налоговые условия, выросли комиссии маркетплейсов, появились новые требования к маркировке продукции. Сначала Ирине стали сокращать объем работы и, соответственно, заработок, а в начале февраля 2026 года просто сообщили, что больше не нуждаются в ее услугах.
— Мне просто сказали: «Извините, мы с вами больше не можем работать». Спасибо хоть, что оплатили уже сделанную работу. Напоминаю, что формально мы вообще не работали с ними, — вспоминает она.
Ирина не получила даже формальной помощи в трудоустройстве. Высшее филологическое образование и опыт работы с текстами не помогли быстро найти равноценную вакансию, поэтому сейчас она зарабатывает автокурьером.
— Это совсем другая работа, и я не скажу, что мечтала о такой смене деятельности. Но когда нужно зарабатывать, приходится смотреть на то, что есть, — говорит Ирина.
Семью поддерживают накопления и доход мужа, но от крупных покупок пришлось отказаться, а расходы на детей по-прежнему никуда не исчезли. Она надеется, что всё со временем образуется.
По данным аудиторско-консалтинговой сети FinExpertiza: 35,7% работников в Алтайском крае вынуждены трудиться в неформальном секторе, без нормального трудового договора и гарантий. За год таких людей стало больше на 16,2%.
Расходники за свой счет
Скрытая безработица не всегда выглядит как многомесячное ожидание зарплаты и простои вместо смен. Иногда человек работает как обычно, но работодатель перекладывает на сотрудника дополнительные расходы, так что периодически он трудится «в ноль». С этим столкнулся Владимир, сварщик из Барнаула. По его словам, бывало, что заказчик не оплачивал выполненную работу или ему приходилось самому покупать расходные материалы и спецодежду.
— Приезжаешь на объект, работаешь весь день, стараешься сделать нормально, чтобы потом не переделывать. А дальше как повезет: могут рассчитаться, а могут начать кормить завтраками или придираться. Иной раз еще и выясняется, что электроды, проволоку, маску или спецовку покупай за свои. А это ведь не копейки, если брать нормальное, а не китайский ширпотреб. Получается, отработал смену, заработал деньги, а потом часть из них оставил там же, на работе, — рассказывает Владимир.
Для сварщика расходы на экипировку — не вопрос комфорта или внешнего вида: без подходящих материалов невозможно выполнить заказ, а без средств защиты можно лишиться глаз или руки.
Такие требования работодателя незаконны, говорит эксперт проекта «На равных — трудовые права». Статья 22 Трудового кодекса обязывает компанию обеспечивать сотрудников необходимыми инструментами и оборудованием, а статьи 214 и 221 — спецодеждой и средствами защиты.
— Работник может обратиться с жалобой в трудовую инспекцию. Но рассчитывать, что это автоматически решит проблему, не стоит: надзорные органы нечасто добиваются реального восстановления прав. Обычно их реакция — предписание устранить нарушение и штраф, который поступает государству, а не работнику. Судебный путь сложнее, но позволяет добиться исполнения обязательств работодателем и потребовать компенсацию морального вреда, — объясняет эксперт.
Владимир не считает себя безработным (к тому же он взял в кредит машину, чтобы подрабатывать таксистом), но его заработок с подорожанием расходников становится всё меньше. А уровень жизни теперь во многом зависит от внешних обстоятельств.
Больших накоплений у Владимира нет — отложенных денег хватит примерно на месяц. Так что хоть у него и есть работа, защищенным он себя не чувствует.
Легкий путь
Еще недавно российские работодатели жаловались на нехватку сотрудников и были вынуждены повышать зарплаты, чтобы удерживать людей. Теперь ситуация изменилась. На фоне замедления экономики компании осторожнее нанимают новых работников, пересматривают расходы и чаще отказываются от планов расширения.
По данным Банка России, в марте 2026 года о нехватке работников сообщала примерно половина опрошенных компаний — 51%, тогда как в июле 2025-го таких было 65%. Одновременно бизнес пересматривал планы по зарплатам и найму: в числе причин работодатели называли снижение спроса и замедление деловой активности. В июне 2026 года Банк России отмечал, что 14% опрошенных предприятий рассматривали возможность сокращения штата ради снижения расходов.
При этом компании не спешат массово увольнять людей: после нескольких лет кадрового голода многие опасаются, что потом им будет трудно набрать сотрудников обратно. И вместо официальных сокращений выбирают более легкий путь.
— Сокращение штата прописано в законах, оно дает работнику определенные гарантии: его должны заранее предупредить, предложить подходящие вакансии, а при увольнении выплатить положенное выходное пособие, — говорит трудовой юрист проекта «На равных — трудовые права». — Так что часто компании решают экономить иначе: сокращать рабочее время, переводить людей на неполную занятость, отправлять в отпуска без сохранения зарплаты.
По официальной оценке Минтруда, только с июля по октябрь 2025 года численность работников в неполной занятости, в простое или ожидающих увольнения выросла на 54%, превысив 250 тысяч человек. А вот независимые оценки международной аудиторской сети FinExpertiza дают более пяти миллионов таких людей, находящихся в ситуации Людмилы, Ирины и Владимира: в простое, неоплачиваемом отпуске или с сильно сокращенным рабочим днем. И Росстат ближе к этой цифре.