Секретные похороны вождя

Доклад Хрущева, шокировавший присутствующих делегатов, ознаменовал начало процесса «десталинизации». Имя Сталина стало постепенно исчезать из газет, названий заводов, а также клятв комсомольцев, вступавших в партию. Оно исчезло даже из гимна СССР, который теперь исполняли без слов. Одновременно с этим массовые репрессии пошли на спад, почти исчезло само понятие «враг народа». Однако отказ от сталинского прошлого происходил неравномерно. Многие города, деревни, улицы и площади по-прежнему носили имя умершего вождя. Более того, Сталин покоился рядом с Лениным в Мавзолее на Красной площади.

Несмотря на то, что вопрос о перезахоронении Сталина встал сразу после доклада Хрущёва о культе личности в 1956 году, партийное руководство не спешило выносить Сталина из Мавзолея. Осуждение Сталина вызывало сопротивление как в обществе, так и среди партийной элиты. Однако к осени 1961 года Хрущев укрепил свои позиции (к тому времени он уже отстранил от власти своих противников — Молотова, Маленкова и Кагановича, обвинив их в причастности к сталинским репрессиям) и снова вернулся к этому вопросу.

В октябре 1961 года в Москве состоялся XXII съезд КПСС. Первый секретарь Ленинградского обкома Иван Спиридонов предложил делегатам убрать тело Сталина из Мавзолея. Спиридонова поддержала старая большевичка Дора Лазуркина, которая сама была жертвой сталинских репрессий. Она рассказала делегатам, что в самые тяжелые годы выжила лишь благодаря своей вере в Ленина, с которым мысленно советовалась в трудные минуты. Более того, накануне она якобы вновь поговорила с покойным вождем. «Вчера я советовалась с Ильичем, будто бы он передо мной как живой стоял и сказал: мне неприятно быть рядом со Сталиным, который столько бед принес партии», — объявила Лазуркина делегатам.

Съезд поддержал предложение о перезахоронении. Впрочем, решение, судя по всему, заранее принял сам Хрущёв. Еще до выступления Спиридонова он сообщил сотрудникам КГБ, которым предстояло организовать перезахоронение: 

Уже на следующий день, 31 октября 1961 года, Красную площадь оцепили под предлогом подготовки к военному параду 7 ноября, посвященному 44-й годовщине Октябрьской революции. К шести часам вечера комендатура Кремля выделила солдат для проведения перезахоронения. Все участники операции получили подробные инструкции, а также предупреждение о необходимости сохранять секретность.

В шесть часов вечера солдаты приступили к рытью могилы у Кремлевской стены. К этому времени для Сталина уже подготовили гроб. Пока солдаты работали, на Красной площади началась репетиция военного парада, которая заодно служила прикрытием для секретной операции. Около девяти часов вечера военные сняли саркофаг Сталина с постамента и перенесли его в лабораторию Мавзолея, которая существовала там с 1924 года. В лаборатории работала специальная группа советских ученых, которая следила за состоянием тела, поддерживала необходимую температуру помещения, а также проводила повторное бальзамирование тела Ленина.

В присутствии научных сотрудников лаборатории Мавзолея тело Сталина переложили в заранее подготовленный гроб. Около десяти часов вечера восемь офицеров вынесли его из Мавзолея и поднесли к могиле у Кремлевской стены. Солдаты осторожно опустили гроб в землю. Некоторые из присутствующих бросили в могилу по горсти земли, после чего ее засыпали и накрыли плитой с надписью: «Сталин Иосиф Виссарионович. 1879–1953». Надпись на Мавзолее также поменяли с «Ленин — Сталин» на «Ленин».

После окончания процедуры саркофаг Ленина в Мавзолее передвинули на центральное место. Вокруг Мавзолея провели уборку. Как вспоминал один из участников событий, в тот день для «делегатов давали оперу», а к утру было такое ощущение, что «ночью ничего не произошло, а Сталин всегда покоился у Кремлевской стены».

На следующий день, 1 ноября 1961 года, газета «Правда» в разделе «Хроника» поместила сухой комментарий: «Во исполнение постановления XXII cъезда КПСС гроб с телом И. В. Сталина перенесен из Мавзолея Владимира Ильича Ленина к Кремлевской стене», — а еще несколько дней спустя газета опубликовала фотографию Мавзолея, на котором было лишь слово «Ленин».

Решение о перезахоронении Сталина вызвало одобрение у многих советских граждан. На партийных собраниях, которые проходили по всей стране после XXII съезда КПСС, выступавшие называли Мавзолей «святыней», где Сталину было не место. Они считали, что бывший вождь своими преступлениями осквернял память Ленина и не заслуживал чести покоиться рядом с ним. 

Особенно эмоционально на перезахоронение реагировали жертвы сталинских репрессий. Пятидесятивосьмилетняя жительница Ленинграда по фамилии Крылова, бывшая узница ГУЛАГа, в своем письме Хрущёву и вовсе требовала сжечь тело Сталина. Для бывшего политзаключенного по фамилии Чуканов вынос тела Сталина из Мавзолея также имел особое значение. Вскоре после убийства Кирова в 1934 году его арестовали и отправили в лагеря. После освобождения Чуканов не мог заставить себя посетить Мавзолей, пока там находилось тело Сталина, который, как он сам объяснял, причинил «столько горя моим близким, родственникам и товарищам по партии».

Однако далеко не все советские граждане одобрили решение о перезахоронении Сталина. Особенно заметное недовольство возникло в Грузинской ССР, где к Сталину по-прежнему оставалось особое отношение. Еще в марте 1956 года тысячи грузин вышли на улицы, восприняв разоблачение культа личности Сталина как оскорбление национальной гордости. Начавшиеся в Тбилиси в годовщину его смерти демонстрации переросли в массовые протесты, которые советские власти подавили с помощью военных.

В отличие от событий марта 1956 года, в 1961-м протестовать в Тбилиси уже решались не многие. Тем не менее грузинское партийное руководство зафиксировало случаи недовольства перезахоронением Сталина среди военнослужащих и молодежи. Так, на территории Тбилисского университета неизвестные расклеили объявления с призывами выйти на демонстрации 31 октября и 7 ноября, в годовщину Октябрьской революции.