Что пустят под нож?

Минфин говорит о десятипроцентном сокращении «нечувствительных» расходов казны, но у опрошенных «Новой-Европа» экономистов нет общего мнения о том, что в точности к ним относится.

Эксперты говорят, что есть несколько статей бюджета, которых секвестр точно не коснется, потому что сейчас государство ведет войну, на которую занимает много денег на внутреннем рынке и покупает лояльность своих граждан различными выплатами. Это оборона, безопасность, социальная политика и обслуживание госдолга — вместе взятые они дают 28 трлн рублей. Если вычесть эту сумму из общего объема запланированных на 2026 год расходов (44 трлн рублей), мы получим 16 трлн рублей. Сокращение этих расходов на 10% даст Минфину экономию в 1,6 трлн рублей.

Это, вероятно, некоторый ориентир, к которому стремятся власти. Есть и другие оценки — как в большую, так и в меньшую сторону, потому что даже внутри условных «защищенных» статей, вероятно, можно найти от чего отказаться. Экономист зарубежного банка сказал «Новой-Европа», что, по его оценке, сокращение может составить от 1,3 до 2,2 трлн рублей.

У экономиста Дмитрия Полевого другое мнение: он пишет в своем телеграм-канале, что секвестр не превысит 600 млрд рублей. Его подсчет основан на том, что под сокращение нельзя пустить не только оборону, безопасность, соцполитику и процентные расходы (напомним, это в сумме 28 трлн рублей), но сюда нужно еще прибавить различные выплаты (1,5 трлн рублей) и межбюджетные трансферты из федерального бюджета (9 трлн рублей). Всё вместе складывается примерно в 38 трлн рублей — таким образом, на 10% можно будет сократить только оставшуюся часть из 6 трлн рублей.

В скевестируемую сумму может попасть часть незащищенных расходов на экономику, медицину, образование, ЖКХ и экологию. Больше всего могут пострадать четыре последние статьи из-за того, что они сами по себе очень невелики по объему финансирования, особенно на фоне колоссальных военных расходов в 13 трлн рублей. Например, медицина — 1,9 трлн рублей, образование — 1,7 трлн, ЖКХ — 2 трлн, экология — 1,1 трлн.

Поэтому любые сокращения здесь будут чувствительны, а учитывая, что это традиционно самые недофинансированные публичные сферы (об этом «Новая-Европа» подробно писала), такой секвестр напрямую ухудшит качество жизни граждан. Например, будут и дальше оставаться без тепла и электричества жилые дома и лопаться трубы.

А если взять расходы на медицину, то они и безо всякого секвестра невелики: медработники жалуются на зарплату в 14 тысяч рублей. Вместо улучшения условий труда чиновники придумали трудовую повинность: теперь выпускники медвузов должны отработать в госклиниках от одного до трех лет или заплатить штраф. В образовании — те же проблемы: из-за кадрового дефицита учителя перегружены, родители жалуются на «сдвоенные» классы, а школы вынуждены вводить вторые и третьи смены.

Почему нужно резать расходы?

Российский бюджет 2026 года в том виде, в каком он принят минувшей осенью, несет в себе минимум два сильных инфляционных риска.

Прежде всего — дыра в бюджете. Из-за обвала стоимости российской нефти в начале года нефтегазовые доходы в январе и феврале рухнули вдвое к прошлому году. Если бы нефть оставалась дешевой весь год, это почти удваивало бы годовой дефицит бюджета до примерно 7,2–7,4 трлн рублей — то есть властям нужно было бы где-то найти «лишние» 3.4–3.6 трлн рублей.

Чтобы закрыть дыру, по расчетам экономиста Дмитрия Полевого, предстояло не только израсходовать половину ликвидной части Фонда национального благосостояния (то есть лишить себя подушки безопасности на черный день в будущем), но и резко, примерно на треть, увеличить займы на внутреннем рынке. И вот именно последняя мера — второй мощный инфляционный фактор: увеличивая спрос на рубли через продажу облигаций федерального займа, власти раздувают инфляцию. А объявленное сокращение расходов позволит сильно не увеличивать внутренний долг.

Вторая причина — раздувание расходов до исторического максимума уже само по себе работает на рост цен. С этим ЦБ борется высокой ключевой ставкой, и она действительно работает: экономисты ожидают инфляцию на уровне 5,3–5,6% в 2026 году (на таком же уровне она была в 2025 году после пика 2024 года в 9,5%). Но высокая стоимость кредитных денег — одна из причин, по которой экономика не растет. Экономисты говорят, что первый квартал года может стать первым триместром падения ВВП с 2022 года. А если падение продолжится два квартала подряд, это будет означать, что Россия войдет в рецессию.

Сокращение расходов экономисты называют потенциально дезинфляционным фактором, потому что это даст возможность ЦБ быстрее снижать ставку и позволит экономике чуть-чуть «задышать».

Поможет ли война в Иране?

Сейчас можно предположить, что дефицит бюджета по итогам года уже не вырастет так драматично, как мог бы, если бы российская нефть продавалась примерно по 40–45 долларов за баррель, как в январе и феврале.

Война в Персидском заливе отправила сырье на рекордные отметки, из-за чего котировки российского топлива взлетели в цене сначала на 66%, а потом и на 120% — в зависимости в дат отгрузки и порта назначения.

По данным на 16 марта, отправляемые в Индию (на нее приходится примерно половина морского экспорта России) партии продавались по 99 долларов за баррель. А 13 марта США, пытаясь остановить рост цен на нефть и сократить ее дефицит, возникший после начала войны, выдали покупателям российского топлива разрешение сроком на 1 месяц на приобретение грузов, зависших на танкерах в море. И это всего лишь месяц спустя после того, как Дональд Трамп объявил: он добился от Индии отказа от сибирского сырья в обмен на снижение тарифов (а в 2025 году Белый дом включил в SDN-list все крупнейшие российские нефтяные компании, что сделало их экспорт токсичным для покупателей).

Старший научный сотрудник Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии Сергей Вакуленко говорит, что, когда цена вырастает на каждые 10 долларов, Россия получает 2,8 млрд «лишних» долларов в месяц. Если средняя цена на российскую нефть выросла примерно с 30 долларов до 75 долларов, при сегодняшнем курсе рубля налоговые сборы ежемесячно вырастут на дополнительные около 680 млрд рублей, что закроет дефицит.

Уже в марте доходы бюджета от экспорта сырья могут вырасти вдвое — примерно до 600 млрд рублей, по расчетам Reuters. Бюджет 2026 года балансируется при цене на нефть 59 долларов, то есть, чтобы дефицит не вышел за пределы прогнозируемого, российский Urals остаток года должен продаваться по цене выше 62 долларов, учитывая провал в цене начала года. При этом при высокой стоимости нефти бюджет уже не только зарабатывает дополнительные доходы, но и делится ими с нефтяниками, возвращая им их в виде демпферных выплат. Это нужно для того, чтобы они держали цены на бензин на низком уровне.

Главное неизвестное во всем этом уравнении — никто не знает, как долго продержатся высокие цены на нефть: всё зависит от продолжительности боевых действий на Ближнем Востоке и сроков блокады Ормузского пролива Ираном. Как говорит Вакуленко, если движение судов по этой транспортной артерии будет остановлено надолго, то нефть может достигнуть отметки 150 долларов и даже стоить дороже. А если блокада будет снята, цена опустится до прежних 65–70 долларов, хотя, полагает Вакуленко, дисконт на российскую нефть может быть меньше «довоенных 25 долларов».

Ценовой пик, который мы наблюдаем сейчас, пока выглядит кратковременным, а потому не способен решить проблемы бюджета даже с точки зрения расходов одного месяца, сказал нам российский экономист, попросивший об анонимности.

— Я не вижу возможности для того, чтобы такие цены на энергоносители оставались высокими достаточно длительное время, потому что всему остальному миру, и в первую очередь США, это не сильно интересно, у них вопрос инфляции достаточно больной, — добавил он.

Где еще искать деньги?

Свои планы бюджетного секвестра Минфин разрабатывал еще до взлета нефтяных цен, и ему важно застраховаться от негативного развития ситуации, сказали нам двое экономистов, работающих в России.

— Они (власти) исходят из наихудшего сценария, что цены на нефть упадут обратно, — пояснил один из них. — И им нужно, чтобы инфляция была управляемая.

При этом, сказал другой собеседник, минус 10% от «нечувствительных» расходов — это достаточно жесткий сценарий секвестра. Сверх этого, по его мнению, в бюджете уже нельзя найти «лишние» траты, от которых можно было бы отказаться, учитывая, что нужно много денег на войну и покупку лояльности граждан через социальные выплаты. Но триллионы от финансирования военной машины Кремль откусывать точно не будет, а другие инструменты балансировки бюджета как раз и лишают инфляцию управляемости.

Первый и очевидный инструмент — новые налоги и сборы, о возможности повышения которых говорят нам эксперты. При этом, напомнил нам экономист западного банка, правительство уже несколько лет подряд повышает налоговую нагрузку на ненефтегазовый сектор, и теперь она на историческом максимуме — а это болезненно и давит на экономический рост.

Экономист Олег Буклемишев в интервью каналу «Живой гвоздь» сказал, что власти сейчас обсуждают новые варианты налогообложения сверхприбылей компаний, золотодобытчиков, банков, онлайн-платформ.

считает эксперт. Беда в том, что это не просто ставит крест на росте экономики, но и лишает бюджет запланированных доходов. Буклемишев привел в пример провальное повышение утильсбора на автомобили: в 2025 году собрали на 40% меньше плана, потому что люди перестали покупать машины из-за их подорожания.

«Люди скажут: “Не хотим мы дальше работать, нам такое налоговое бремя не дает выходить на нормальную рентабельность, будем закрываться”, — что, судя по всему, уже начало массово происходить с общепитом», — объяснил Буклемишев.

И когда секвестр и налоги не помогут, в распоряжении правительства останется последний, и самый плохой, сценарий, при котором инфляция может пойти вразнос, рассуждает один из наших собеседников. Если нефть подешевеет, а значит, дыра в бюджете опять начнет расползаться, правительству придется резко наращивать заимствования. Для того чтобы Минфин гарантированно привлек дополнительные 1–1,5 трлн рублей в долг, может быть использована схема завуалированного кредитования через ЦБ: закон запрещает ему напрямую кредитовать правительство, но вовсе не запрещает давать кредиты коммерческим банкам, которые купят облигации.

— Это значит печатать деньги, и это значит — прощай, управляемая инфляция, — говорит один из наших собеседников.