За последние пятнадцать лет количество заключенных в России сократилось втрое, с 732 до 249 тысяч, — следует из данных, опубликованных журналом ФСИН «Ведомости уголовно-исполнительной системы». Особенно сильно на сокращение «тюремного населения» повлияла война в Украине. Десятки тысяч заключенных отправились на войну в обмен на освобождение, сначала под началом Пригожина, а затем и официально, через Минобороны. Российские тюрьмы опустели и вряд ли успеют наполниться, поскольку теперь подписать контракт можно, даже находясь под следствием. По данным «Важных историй», таким образом на войну собираются отправить как минимум 40% всех подсудимых.
При этом бюджет Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) рос много лет подряд: с 2003 по 2015 годы бюджет ведомства увеличился в семь раз, а вместе с ним росли и зарплаты его сотрудников. И только в последние годы власти заговорили о том, чтобы этот бюджет сократить. Так, согласно проекту бюджета, в 2025 году расходы на ФСИН должны были снизить до 307 миллиардов рублей. Но всё случилось наоборот: бюджет ведомства увеличили на 24 миллиарда рублей, то есть до 422 миллиардов. Почти половина прибавки уйдет на повышение пенсий, еще четыре миллиарда потратят на тюремное здравоохранение.
«Новая-Европа» узнала у бывшего аналитика ФСИН Анны Каретниковой, куда ведомство потратит все остальные деньги и зачем России нужны «суперколонии».
Анна Каретникова
бывший аналитик ФСИН
Что украсть в «государстве за решеткой»?
Федеральная служба исполнения наказаний — целая экосистема, внутри которой существует своя служба здравоохранения, транспортная система, а еще — связь и торговые сети типа ФСИН-ШОП или Зона-маг. ФСИН зарабатывает с помощью рабского труда заключенных сотни миллиардов рублей, а население этого «государства за решеткой» одно время могло тягаться по своим размерам с небольшими европейским странами, например, Люксембругом. Как показывает практика, больше всего денег ФСИН тратит на обеспечение своих сотрудников. И, вероятно, будет только увеличивать эти расходы, считает правозащитница Анна Каретникова, поскольку в пенитенциарной системе дефицит кадров: в колониях-поселениях не хватает до 30% сотрудников. Поэтому оставшимся необходимо регулярно повышать зарплату, говорит эксперт.
— Да, заключенных стало действительно меньше по сравнению с девяностыми и нулевыми, когда в некоторых камерах заключенным было даже негде сесть, — говорит Каретникова, но за десять лет никаких качественных улучшений не произошло и, вероятно, не предвидится:
— Судя по данным из открытых источников, чуть ли не 100 тысяч арестантов куда-то пропали, а бюджет ФСИН вырос. Понятно, что эти деньги не пойдут на улучшение условий содержания [заключенных], потому что таких задач сейчас никто себе не ставит.
Скорее наоборот, арестантам будут создавать, мягко говоря, не очень хорошие условия, чтобы они пожелали отправиться на фронт.
По мнению правозащитницы, ранее трудившейся во ФСИН, полученные деньги могут просто разворовать. А украсть в системе ФСИН можно много, начиная от мелких краж и взяток и заканчивая тендерами и многомиллионными закупками. Но особенно хорошо можно «заработать» на строительстве.
— Самое золотое дно — это, конечно, строительство, потому что на строительстве можно украсть много-много денег. Только в Москве на моей памяти строительство шло в следственных изоляторах № 7 и № 4, но ничего не достроили, всё бросили, а кто виноват, так и не смогли разобраться, — объясняет Каретникова.
Многочисленные хищения заканчиваются многочисленными уголовными делами против сотрудников ФСИН. Кроме того, такие дела могут заводить спустя много лет. Проворовавшиеся «находятся на крючке», а потому вынуждены послушно исполнять все указания начальства.
— Едва ли не каждый месяц сажают нового чиновника. Недавно посадили бывшего начальника Рязанской академии ФСИН за хищение, которое он совершил девять лет назад. В августе за взятку арестовали начальника управления цифровой трансформации ФСИН Алексея Тимченко. Чистки там идут перманентно, люди живут под угрозой, но, несмотря на это, пытаются что-то спереть, — объясняет правозащитница.
Полицейский обыскивает заключенного на контрольном пункте между рабочей и жилой зонами в мужском лагере строгого режима. Фото: Илья Наймушин / Reuters / Scanpix / LETA
Колония «три в одном»
Как считает Каретникова, рост бюджета ФСИН может быть обоснован «необходимостью» строить «суперколонии». Официально это называется «Учреждения объединенного типа» (УОТ), которые будут включать в себя СИЗО, колонии разной степени строгости и массу других сопутствующих учреждений. Всего их планируют построить в 29 регионах, включая оккупированные Запорожскую, Херсонскую, Луганскую и Донецкую области. Первые собираются возвести близ Калуги и Улан-Удэ, однако против этого выступают местные жители. В апреле этого года калужане организовали пикет и сбор подписей против строительства, а жители Улан-Удэ, где ради строительства «суперколонии» собираются вырубить 160 гектаров леса, несколько месяцев назад вышли на митинг под экологическими лозунгами.
По мнению чиновников, УОТы имеют целый ряд достоинств: это выгодно, заявляет глава Минюста Константин Чуйченко, при содержании в учреждении нового типа на каждом заключенном можно будет сэкономить 20–30%, станет дешевле логистика и перемещение заключенных. К тому же так будет легче самим арестантам, которые тяжело переносят длительные этапы. По мнению нашей собеседницы, такими колониями очень сложно управлять.
— Чем больше колония, тем больше там творится всяких нарушений, всякого бардака. У каждого СИЗО и колонии есть один начальник. Чем больше колония, тем сложнее попасть на личный прием к начальнику. В Лефортово, где сидит 100 человек, начальник всех знает по именам и знает всё, что нужно заключенным.
А в Медведково, где сидит 2000 человек, никто уже ничего не знает. Так нарушается и передача прямого сигнала, и главное — получение обратной связи. Мне кажется, это серьезная проблема.
По словам Каретниковой, строить такие комплексы нет необходимости, а найти для них достаточное количество персонала будет сложно. В труднодоступной местности и дальних регионах, где тюрьма может быть градообразующим предприятием, сотрудники ФСИН часто работают поколениями, и выбирать им не приходится.
— Работа опасная, неромантичная, в обществе не уважаемая, а близ крупных городов выбора у людей больше, — объясняет правозащитница.
Разговор о строительстве УОТ идет уже много лет, и пока есть только планы, поэтому, считает Каретникова, единственная причина строить эти комплексы — желание силовиков заработать.
— Хороший размер для следственного изолятора — максимум тысяча человек, иначе управлять им становится сложно, — говорит собеседница.
Особенно учитывая истории, случившееся в ростовском СИЗО № 1 и колонии № 19 в Волгоградской области, где террористы ИГИЛ взяли в заложники сотрудников тюрьмы. Оба учреждения были рассчитаны на тысячу человек (1000 в Ростове и 1200 в Суровикино Волгоградской области), но сотрудники ФСИН не уследили и за ними. По ее мнению, случившиеся атаки связаны не столько с нехваткой сотрудников или с их безответственностью, а с отсутствием у ФСИН политики по работе с мусульманами, которые уже давно составляют существенную часть тюремного населения.
Военные грузовики рядом с колонией № 19 в Суровикино после того, как несколько заключенных захватили заложников, Волгоградская область, Россия. Фото: Кирилл Брага / IMAGO / Scanpix / LETA
— Нет никакого видения того, как обращаться с мусульманами в колониях. Их либо дискриминируют и унижают, либо, наоборот, администрация пресмыкается перед ними, если их много и они сплоченные.
Ситуация усугубляется тем, что политическое руководство повсюду ищет украинский след вместо того, чтобы бороться с реальной угрозой, которая открыто заявляет о себе.
— ИГИЛ устраивает теракты и кричит: вот смотрите, я ИГИЛ, я на вас опять напал! А власти отворачиваются: не притворяйся, ИГИЛ, ты же хороший, мы с тобой дружим, тут надо найти украинский след. Если и дальше придерживаться такой позиции, то всё это [теракты в тюрьмах] будет продолжаться.
Однако пресловутые «суперколонии» могут и вовсе не построить, говорит правозащитница, а просто украдут деньги. Всё останется как было, но лучше от этого никому не будет. Миллиарды рублей будут потрачены на строительство или реконструкцию этих колоний вместо того, чтобы вложить средства в реформу самой системы.
— Если мы хотим что-то изменить в тюрьмах, то нам вообще нужно уходить от колоний. Надо перенимать эстонский опыт и переходить к камерному типу содержания, когда люди сидят по одному-два человека, а не по 100. Это разрушит тюремную субкультуру, не даст подчиняться криминальным лидерам, сократит произвол со стороны сотрудников ФСИН. Это позволит людям исправиться, что и является целью наказания.
