В последние годы судебные экспертизы в Кыргызстане стали главным инструментом в уголовном преследовании независимых журналистов, активистов, оппозиционеров и других критиков власти. Зачастую именно экспертизы играют ключевую роль в деле, являясь основным доказательством вины. 

При этом система судэкспертиз погрязла в коррупции, некоторые заключения, вероятно, писали «под диктовку», а иногда эксперты вовсе не эксперты, потому что у них нет соответствующей аккредитации. Несмотря на это, суды продолжают принимать заключения разных специалистов в качестве основного доказательства, поощряя использование этого инструмента в политических делах. 

Подобные экспертизы использовали практически в каждом политически мотивированном деле, несмотря на то что часто выводы специалистов сомнительны или даже комичны. «Клооп» подробно описывал заключения экспертиз по своему делу и для более глубокого понимания с ними можно ознакомиться, например, здесь или здесь. 

Всего на экспертизах было построено три дела против «Клоопа»: 

• о ликвидации одного из юрлиц издания в Кыргызстане;
• против четверых бывших сотрудников редакции по обвинению в призывах к массовым беспорядкам — в итоге двое из них полгода провели в СИЗО, были осуждены на пять лет колонии, но позже всех четверых отпустили под пробацию; 
• о признании материалов «Клоопа» и деятельности его сооснователя Рината Тухватшина экстремистскими. 

В суд эксперты приходить не любят и просят их не снимать, но расшифровки допросов экспертов вы можете почитать тут, тут и тут.

В основе политических дел — три статьи уголовного кодекса: «массовые беспорядки», «возбуждение расовой, этнической, национальной, религиозной межрегиональной вражды (розни)» и «публичные призывы к насильственному захвату власти». 

«Сложившаяся практика [...] показывает, что на судебных процессах по рассмотрению таких уголовных дел заключения экспертов выступают единственным доказательством, выдвигаемым стороной обвинения», — пишет правозащитница Гульшайыр Абдирасулова в своем докладе за 2024 год.

И это единственное доказательство вызывает вопросы. В Кыргызстане есть отдельное ведомство, которое занимается судебными экспертизами, и закон, который это регулирует, — «Закон о судебно-экспертной деятельности».

По этому закону судебные экспертизы могут проводить специалисты этого ведомства, которые проходят обязательную аккредитацию. Но если нужных работников в судебно-экспертной службе нет, то за заключением можно обратиться и к другим людям, у которых есть «соответствующие знания в нужной области».

«Но его [не сотрудника судебно-экспертной службы] заключение — это не заключение судебного эксперта, это мнение специалиста. То есть здесь принципиальная разница. [...] Это не является экспертизой, это мнение конкретного человека», — объясняет Абдирасулова.

И власти активно используют такие «мнения». Например, в последние годы в политических делах начали появляться так называемые «политологические экспертизы», которые делают сотрудники Национальной академии наук (НАН). 

Проблема заключается в том, что, во-первых, такого понятия, как «политологическая экспертиза», в законах Кыргызстана нет, соответветственно, и аккредитованных экспертов быть не может. Во-вторых, Академия наук — это не судебно-экспертная организация и у ее сотрудников, проводящих политологические экспертизы, нет аккредитации для выполнения подобных запросов от правоохранительных органов.

Несмотря на это, по данным Абдирасуловой, за 2022 и первое полугодие 2023 года НАН провела 148 экспертиз по запросу ГКНБ и милиции. В их числе и резонансные дела против активистов и журналистов. Например, Кемпир-Абадское дело, по которому проходили 27 человек, дело 11 бывших сотрудников издания Temirov Live и другие. 

Хотя многих из них в итоге отпустили под пробацию, а некоторых оправдали, большинство обвиняемых провели в СИЗО от полугода до года. Есть и люди, которых приговорили к заключению, — например, журналистку Махабат Тажибек кызы, которая отбывает в колонии свой шестилетний срок по делу о призывах к массовым беспорядкам.

Данные о подобной деятельности НАН за последние два года неизвестны, сайт ведомства перестал публиковать статистику.

Экспертизы «под диктовку» 

Но есть и еще одна более существенная проблема экспертиз НАН: как минимум некоторые из них были написаны под диктовку спецслужб. Об этом рассказал бывший сотрудник Академии Жоомарт Карабаев.

Его уволили из НАН в 2023 году, официально — за разглашение гостайны. Однако, по словам его адвокатов, это произошло после того, как заключение экспертизы Карабаева «не понравилось» сотрудникам ГКНБ.

«Его просили, чтобы он в [заключении] написал, что в постах [в соцсетях] по уголовному делу были призывы к массовым беспорядкам. А [Карабаев] сделал заключение, что их не было. Переписывать заключение Жоомарт отказался», — рассказал «Клоопу» адвокат Карабаева Кантемир Турдалиев. 

После увольнения Карабаев открыто заявил о том, что сотрудники спецслужб заставляют его коллег писать заключения «под диктовку». Он опубликовал в социальных сетях аудиозаписи, в которых, по словам Карабаева, сотрудники НАН обсуждали требования силовиков писать для них «нужные» экспертные заключения. В одном из роликов, как утверждает Карабаев, вице-президент НАН Чолпонкул Арабаев говорит, что Карабаев не может отказаться делать заключения для ГКНБ. Мужчина также советует своим коллегам «не ругаться» с представителями спецслужб. 

Кроме того, Карабаев обвинял своего коллегу Азамата Жанышбек уулу в получении денег от силовиков за подготовку «незаконных» экспертиз для ГКНБ. В итоге Карабаева обвинили в призывах к массовым беспорядкам и насильственному захвату власти и приговорили к трем годам пробации. 

Экспертизу по его делу написал тоже Жанышбек уулу. Он же давал свои заключения и по делам против некоторых журналистов и активистов.

«На практике применяется заключение одного “эксперта”, который у нас и лингвист, и филолог, и религиовед, и психолог, и куча там еще чего и кого. И заключение единственного человека является основной доказательной базой для судей», — описала Жанышбек уулу Абдирасулова. 

Он подготовил экспертные заключения как минимум по пяти уголовным делам, включая дело Карабаева, по которым кыргызстанцев осудили за критику власти. При этом неизвестно, проводилась ли проверка деятельности Жанышбек уулу или его экспертиз, которые, по заявлениям Карабаева, могли быть написаны под давлением или за деньги.

— Писателя и журналиста Олжобая Шакира приговорили к пяти годам лишения свободы за призывы к массовым беспорядкам, позже ему заменили наказание на три года пробации.

— Активистка Зарина Торокулова получила пять лет колонии за призывы к массовым беспорядкам, но позже ее помиловал президент.

— Активиста Адилета Балтабая признали виновным за призывы к массовым беспорядкам и приговорили к пяти годам колонии, но потом отпустили под пробацию.

— Активиста и члена оппозиционной партии «Бүтүн Кыргызстан» Мирлана Ураимова года приговорили к году колонии по статье о призывах к захвату власти.

Эксперты-коррупционеры

В декабре 2025 ГКНБ задержал шесть сотрудников Республиканского центра психиатрии и наркологии (РЦПН) по обвинению в коррупции. Ведомство утверждает, что врачи проводили экспертизу в отношении девушки, подозреваемой в изготовлении наркотических средств, и, получив от ее семьи 1,5 млн сомов, дважды признали ее невменяемой, чтобы она могла избежать уголовной ответственности. 

Двое из задержанных экспертов — Жанна Караева и Джекшенбек Аралбаев — фигурировали в суде против «Клоопа», когда прокуратура требовала ликвидировать одно из юрлиц издания. Их экспертиза легла в основу гособвинений.

В тексте экспертизы нет не только ни одной цитаты из изученных экспертами материалов «Клоопа» — в нем даже не упоминается, какие конкретно материалы изучались. Авторы ни разу не ссылаются ни на данные, ни на научные статьи.

Несмотря на это, суд постановил ликвидировать одно из юрлиц медиа.

Несмотря на это, власти пока не инициировали расследований или пересмотра экспертиз, которые были написаны этими и другими специалистами, и не объявляли о запланированных реформах в этой сфере.

Казахстанские «карманные» эксперты 

Практика использования экспертиз как политического инструмента не нова для Центральноазиатского региона. По словам правозащитницы Бахытжан Торегожиной, в Казахстане экспертизы для борьбы с критиками власти используют уже около 20 лет.

«Если они [власти] хотят кого-то посадить, либо есть что-то явно заказное в деле, то эти экспертизы очень активно используют», — говорит Торегожина. 

По ее словам, суд нередко прибегает к заключениям экспертов, которые ложатся в основу обвинения. И чаще всего обвиняемых приговаривают к заключению в колонии не без помощи «карманных» экспертов.

Одна из таких экспертов — Роза Акбарова. Раньше она работала в Центре судебных экспертиз при Министерстве юстиции, а сейчас она продолжает свою деятельность в этой сфере, но уже как руководитель частной компании «Альянс независимой судебной экспертизы». 

На ее счету разработка экспертных заключений как минимум для нескольких резонансных уголовных дел в Казахстане. И во всех этих делах основополагающим доказательствами стали заключения экспертиз.

Как сообщают казахстанские СМИ, на основании ее экспертизы в 2012 году лидера незарегистрированной оппозиционной партии «Алга» Владимира Козлова приговорили к 7,5 годам тюрьмы по обвинению в возбуждении социальной розни, в призывах к насильственному изменению конституционного строя, в создании организованной преступной группы. Спустя четыре года его освободили условно-досрочно.

В 2018 году экспертные мнения Акбаровой и ее коллег легли в основу приговора, согласно которому созданное оппозиционными политиками движение «Демократический выбор Казахстана» признали экстремистским.

Заседание суда прошло без участия представителей движения, на нем присутствовали только сотрудники госорганов и эксперт Акбарова.

«Заключение экспертов согласуется с пояснениями представителей Министерства внутренних дел, Комитета национальной безопасности Республики Казахстан и отзыва Министерства юстиции и Министерства информации и коммуникаций Республики Казахстан, а также иными установленными по делу объективными данными», — говорится в решении суда.

Европейский парламент осудил злоупотребление антиэкстремистским законодательством в отношении «мирного» движения «Демократический выбор Казахстана». 

В июне 2020 года экспертиза Акбаровой стала ключевым доказательством в деле против гражданского активиста Альнура Ильяшева, который в соцсетях критиковал правящую партию Nur Otan за коррупцию и некомпетентность, — к такому выводу пришли эксперты правозащитной организации Фонд Клуни «За справедливость». 

В итоге суд признал Ильяшева виновным в «распространении заведомо ложной информации, угрожающей общественному порядку во время чрезвычайного положения», и приговорил его к ограничению свободы на три года. Его также лишили права заниматься общественной и публичной деятельностью на пять лет.

«Альнур Ильяшев не совершил никакого преступления. Он лишь мирно выразил свое мнение, которое власти и их “эксперты” назвали преступным деянием и сурово наказали», — заявила исследователь Amnesty International по Центральной Азии Хеза Макгилл.

Российский опыт: «Эксперты по вызову»

В России экспертизы в уголовном преследовании критиков власти начали использовать еще в 90-е годы, хотя активно их начали применять примерно в 2007–2008 годах — так считает Дмитрий Дубровский, который занимается анализом судебных экспертиз.

Раньше в России закон работал так же, как в Кыргызстане: следствие могло привлекать как аккредитованных экспертов, так и специалистов без аккредитации. 

Дубровский рассказывает, что власти активно использовали эту возможность, и у следствия даже сложилась практика «экспертов по вызову» — специалистов, которых активно привлекали в рамках различных дел. При этом научное сообщество их не признавало, но суд это не смущало. 

«Не опубликовавшая ни одной научной работы Н. Н. Крюкова написала не менее сотни судебных экспертиз — от порнографии до правого радикализма. Во всех экспертизах она поддержала позицию следствия — вне зависимости от того, насколько эта позиция обусловлена наукой или хотя бы здравым смыслом», — пишет Дубровский в своей статье на сайте проекта возглавляемого им сообщества ученых и экспертов Amicus Curiae.

При этом сама Крюкова — учитель математики и кандидат педагогических наук.

«Соавтор Крюковой, доктор культурологии В. И. Батов, на заседании по делу 12 бывших членов НБП (Национал-большевистской партии. — Прим. ред.) простодушно признался, что “всегда делает то, чего от него хочет заказчик”», — продолжает Дубровский.

Таких «экспертов по вызову», по словам Дубровского, было всего несколько, но «московская прокуратура их обожала». 

В 2021 году законы начали менять, и теперь определенные виды экспертиз имеют право проводить только специалисты государственных судебно-экспертных организаций. Это только усилило инструмент судебных экспертиз как орудия против критиков власти.

«Это [заключение не госэкспертов] было настолько липой, что даже суду было неудобно. [...] Силовые ведомства делают всё то же самое, то есть никак лучше они не делают, но хотя бы выглядит поприличнее», — объясняет Дубровский. 

Экспертизы для госпропаганды

В то время как репрессивные режимы оттачивают свои механизмы применения экспертиз для политических гонений, в Кыргызстане, похоже, власти решили развивать способы их применения и сейчас экспериментируют с тем, как еще можно использовать этот инструмент в своих целях.

В сентябре 2025 года один из проправительственных пропагандистских ютуб-каналов «Каганат медиа» опубликовал ролик с разбором видеоколонки сооснователя «Клоопа» Рината Тухватшина.

Этот ютуб-канал часто публикует ролики про независимые медиа и их журналистов, активистов, оппозиционеров и других критиков власти. Но этот сюжет особенный: чтобы усилить повествование и придать ему авторитетности, авторы использовали мнение «эксперта» и построили весь сюжет вокруг его заключения подобно тому, как следствие строит линию обвинения в политически мотивированных делах.

В качестве специалиста выступил Арсланбек Камчыбеков. В ролике его называют единственным в Кыргызстане сертифицированным профайлером, однако кем он сертифицирован, неизвестно. В официальном реестре судебных экспертов его имя отсутствует. 

Камчыбеков комментировал видео Тухватшина о том, как его избивали в ГКНБ. Его «экспертное» мнение использовали, чтобы «доказать», что сооснователь издания «довольно посредственно играет на камеру», а его слова якобы не соответствуют действительности.

«По словам Камчыбекова, чтобы проанализировать возможного и серьезного манипулятора, необходимо от пяти минут и выше, однако, чтобы составить психологический портрет руководителя “Клоопа”, специалисту хватило меньше минуты», — говорит ведущий ролика.

При этом видео, которое анализировал Камчыбеков, длится 28 минут, а его главный довод в пользу того, что Тухватшин лжет, — частое моргание.

«Частое моргание и мигание означает, что человек в стрессе. В стрессе из-за чего? Из-за такой недостоверной информации, которую он транслирует», — говорит Камчыбеков.

Ролик не нашел большого отклика у зрителей, его посмотрели чуть более 600 раз. Но это показывает, что власти ищут и другие способы применения столь полюбившегося им инструмента, который изначально создавался для совершения правосудия, но превратился в политическое орудие против неугодных.