От бункера до бункера

После акции у Роскомнадзора лимоновцы сообщили о задержаниях и избиениях своих сторонников по всей Москве. Трое нацболов сейчас отбывают по 15 суток по административной статье за неповиновение полиции. 

«Бункер», партийный штаб «Другой России Эдуарда Лимонова» (так с 2020 года называет себя организация), опечатан полицией. «Бункерами» лимоновцы называют все свои штаб-квартиры. Традиция возникла в 1990-е годы, когда писатель Эдуард Лимонов и философ Александр Дугин получили для своей свежепридуманной партии подвал у метро Фрунзенская. В 2005 году нацболы переехали в подвал у метро Проспект Вернадского, а нынешний «бункер» находится рядом с метро Менделеевская. По данным «Новой газеты Европа», нацболы арендуют подвал у сочувствующей им собственницы, но боятся, что в наказание за акции у Роскомнадзора их могут лишить этого помещения.

На ресурсах лимоновцев во «ВКонтакте» и Telegram много информации о проектах помощи российской армии, но при этом много и критики в адрес властей: лимоновцы недовольны, например, ростом цен, цензурой и другими общественными проблемами, они участвуют в протестах жителей против сноса исторических зданий. 

Нацболов и сегодня регулярно задерживают, у них проходят обыски, против активистов возбуждают административные и уголовные дела. У «Другой России» даже есть собственный аналог «ОВД-Инфо» — он называется «Национальная правозащита». В «ОВД-Инфо» «Новой-Европа» рассказали, что нацболы за юридической помощью и освещением задержаний и обысков к ним практически не обращаются.

Не нравятся тюремный срок для Игоря Гиркина (бывший министр обороны ДНР и один из первых активных участников конфликта в Донбассе, которого приговорили к четырем годам колонии за распространение «экстремистских» сообщений. — Прим. ред.), то, что либералы так или иначе остались во властных структурах, отсутствие свобод для патриотической общественности, — рассказывает на условиях анонимности собеседник, близкий к «Другой России».

По его словам, недавно лимоновцы попытались наладить сотрудничество с националистами из «Русской общины», но взаимопонимания не возникло. После 2022 года нацболы хотели создать свое подразделение на фронте (представители движения с 2014 года участвовали в боевых действиях на востоке Украины и утверждают, что на фронте погибло как минимум 19 членов «Другой России»), но Кремль им этого не разрешил.

При этом организация находится в кризисе: любое яркое действие тут же провоцирует прессинг силовиков, — рассказывает источник.

Живут, как Аксель скажет

Нынешняя численность организации не совсем ясна: нацболы создали много региональных телеграм-каналов, но в очень многих случаях там нет местных контактов, а указаны только московские.

После смерти Эдуарда Лимонова в 2020 году управляющим органом «Другой России» является политсовет, в который входят малоизвестные активисты. Во главе политсовета трое координаторов: Михаил Аксель, Ольга Шалина (занимается «Национальной правозащитой») и Андрей Дмитриев (руководитель петербургского отделения, член НБП с 1996 года). 

Собеседник «Новой газеты Европа», близкий к «Другой России», говорит об особой роли в организации 29-летнего москвича Михаила Акселя.

— отмечает он.

В большом интервью 2024 года Аксель рассказывал, что заинтересовался политикой из-за протестов против фальсификации выборов 2011 года и примкнул к «Другой России», когда учился на первом курсе Московской государственной юридической академии. Поддержал аннексию Крыма, вместе с товарищами по партии занялся поддержкой донбасских сепаратистов.

Из МГЮА его отчислили, по его словам, за политическую деятельность. Михаил занимался боксом, поэтому его взяли в личную охрану Лимонова. Аксель вспоминал, что писатель к нему всегда обращался на «вы», и утверждал, что к партийной карьере не стремился: на ведущие позиции в «Другой России» его «продвигали старшие товарищи». Лидер нацболов утверждает, что не является оплачиваемым партийным функционером и находит время, чтобы работать в другом месте параллельно с руководством политической организацией. 

Он называет себя обычном парнем с московской окраины, но это не совсем так. Отец Михаила, Алексей Аксель, — директор «Волковской пивоварни», известный предприниматель в среде российских производителей крафтового пива.

Михаил Аксель не стал давать комментарий «Новой газете Европа». Другие члены руководства «Другой России» от комментариев также отказались.

В авангарде «Русского мира»

Национал-большевистская партия (НБП) была создана в 1993 году писателем Эдуардом Лимоновым и ныне близким к Кремлю философом Александром Дугиным. (Дугин через несколько лет от партии отошел). В начале 2000-х они получили широкую известность благодаря многочисленным ярким и скандальным акциям вроде забрасывания яйцами режиссера Никиты Михалкова в Москве или удара букетом гвоздик британского принца Чарльза в Риге. Нацболы также захватывали приемные администрации президента, Минздрава и Минюста, требуя социальных реформ. 

«Надо понимать, почему национал-большевики в конце 90-х и начале 2000-х смогли привлечь активную и далеко не худшую часть первого постсоветского молодого поколения, — говорит политический аналитик Илья Будрайтскис. — Прежде всего это получилось за счет противопоставления себя государству и конформизму».

В 2007 году НБП, которую так никогда и не зарегистрировали как официальную партию, признали экстремистской. После запрета их деятельности сторонники Эдуарда Лимонова стали использовать название развалившейся антипутинской коалиции «Другая Россия». В 2020 году, после смерти своего создателя, они переименовались в «Другую Россию Эдуарда Лимонова». 

— У НБП и наследующих ей структур никогда не было жесткой приверженности какой-либо идее или канону, — вспоминает экс-активистка партии Елена Боровская. — Те или иные маски, которые она на себя примеряла, — ситуационистские и конъюнктурные. Классифицировать НБП как правую, левую, право-левую, лево-правую в корне неверно. Когда НБП подавала документы в Минюст на регистрацию в качестве политпартии, программные документы просто рерайтились у той же «Единой России».

Идеологические дискуссии — все эти отсылки к [нацисту] Штрассеру, [национал-большевику 1930-х годов] Устрялову или [северокорейской идеологии] чучхе — также были элементом эпатажа. На тех, кто слишком серьезно этим увлекался, смотрели косо.

Партия действительно всегда придерживалась радикально-патриотической, но крайне размытой идеологии. Бывшие нацболы сейчас разделяют совершенно разные взгляды. В прошлом один из участников организации Сергей Смирнов — ныне главный редактор правозащитной «Медиазоны», а его бывший однопартиец писатель Захар Прилепин — один из ведущих пропагандистов вторжения в Украину.

Нацболы воюют в Украине по обе стороны фронта: и в ВСУ, и в ВС РФ. В некоторых случаях они напрямую атакуют своих бывших соратников. В России правоохранительные органы считают экс-главу московского отделения НБП Романа Попкова причастным к организации теракта в 2023 году против военкора Максима Фомина (Владлена Татарского), близкого к «Другой России». 

Роман Попков воюет в «Русском добровольческом корпусе» (РДК). Он рассказал «Новой газете Европа», что воспринимает нынешнюю «Другую Россию» как организацию, отошедшую от идеалов НБП.

— При Ельцине имперские взгляды были хотя бы нонконформизмом. В начале нулевых НБП практически полностью забыла шовинистические химеры 1990-х годов и стала авангардом радикального антикремлевского сопротивления. Более того, в 2003–2006 годах и партия, и Лимонов лично работали на разрушение российского государства как такового, — вспоминает он.

На рубеже веков члены НБП планировали организовать восстание на севере Казахстана ради создания там Русской автономной республики. В 2001 году Эдуарда Лимонова задержали в Алтайском крае, недалеко от казахской границы, — поводом для арестов стала покупка партийцами нескольких автоматов. Уже в 2003-м вождь НБП оказался на свободе, потому что до суда дошли только обвинения в незаконном обороте оружия. 

По мнению Попкова, эта история сильно повлияла на идеи Лимонова, развернула его с имперских на радикальные антикремлевские позиции.

— Лимонов и мы вместе с ним горячо поддержали оранжевую революцию в Украине. У НБП были глубокие контакты с украинскими националистами, нацболы участвовали с ними в одних и тех же акциях. Украина принимала у себя партийцев, которые вынуждены были эмигрировать по политическим мотивам.

Он звал под общие знамена и либералов, и русских националистов, и кавказских сепаратистов. Он хотел видеть [своими союзниками] вообще всех, вплоть до представителей каких-то сект, загнанных в подполье. Была «Зеленая карта» — план потенциального союза НБП и исламистов. Мне и другим ребятам Лимонов, может быть, в неком кураже говорил: «Если это государство прославляет Петра I, мы, в пику ему, прославим Карла XII», — вспоминает экс-глава московского отделения НБП.

Елена Боровская с 2000-х годов замужем за Романом Попковым. Сейчас она координирует проект «Роспартизан», поддерживающий диверсионную деятельность в России. В начале 2000-х Боровская возглавляла партийную разведку и планировала наиболее радикальные акции НБП. Она считает, что история с восстанием в Казахстане не имеет отношения к путинской идее «Русского мира».

— Со стороны всё это может показаться закономерным: вот Лимонов поддержал российское вторжение в Украину, потому что сам планировал «вторжение» в Казахстан. Но есть нюанс. План «Второй России» (и об этом прямо писалось в партийном бюллетене «НБП-Инфо») заключался в том, чтобы силами партизанских групп сформировать автономию, так называемую Вторую Россию в Северном Казахстане, где якобы много русского населения, и затем — внимание! — двинуть ее на первую Россию, то есть на Кремль, — объясняет Боровская.

Экс-активистка напоминает, что одну из самых первых акций протеста против Путина провела именно НБП возле Кремля в мае 2000 года — в день его первой инаугурации. Боровская утверждает, что лимоновцы имели самые радикальные планы в отношении российского президента.

— сожалеет она.

Фактор Навального

Радикальная антикремлевская позиция привела к серии уголовных дел и уличных нападений на лимоновцев, организованных (тогда еще) милиционерами и подконтрольными им футбольными фанатами. Самый известный случай произошел в 2007 году, когда в Подмосковье забили до смерти активиста Юрия Червочкина; в той истории засветился известный борьбой с оппозиционерами московский оперативник МВД Алексей Окопный. Всё это повлияло на нацболов.

— Репрессии со стороны государства способствовали отрицательному отбору внутри партии. Наиболее революционных и активных ребят, которых и так было меньшинство, выкашивало в первую очередь — они садились в тюрьмы и выбывали на годы, кто-то эмигрировал под угрозой уголовного преследования, кто-то выгорал после отсидки, были и убитые. Этатисты, идейно индифферентные функционеры, пассивная тусовочная часть, — их масса, напротив, накапливалась, поскольку они стремились избегать опасных и неприятных им форматов партийной активности. В конечном итоге к середине 2010-х в «Другой России» этатисты и тусовочный пассив победили революционеров, — объясняет Боровская. 

Эдуард Лимонов разошелся с либеральной оппозицией в начале 2010-х годов. Формальным поводом стало то, что в декабре 2011 года он призывал устроить несанкционированную акцию протеста на площади Революции, а лидеры движения «белых лент» по согласованию с мэрией решили митинговать на Болотной. 

Площадь Революции буквально на десятки метров ближе к Кремлю, чем Болотная. Но Болотная отделена от Кремля Москвой-рекой: это действительно было немного комфортнее для путинской администрации и потенциально облегчало пресечение гипотетической попытки ворваться в Кремль. Лимонов тогда заявил, что организаторы митинга на Болотной «сдали интересы народа». 

По мнению Романа Попкова, одной из причин ссоры Лимонова с либеральной оппозицией была его личная неприязнь к Алексею Навальному.

— Когда я с Лимоновым познакомился, он был человеком дипломатичным, в чем-то хитрым политическим деятелем. Он понимал свои плюсы и минусы. Может быть, это было связано со старением, но позже Лимонов стал считать себя лидером не только партии, но и вообще всего российского гражданского общества, что, согласитесь, было сильным перебором. Собирался выдвигаться в президенты и считал, что его поддержат миллионы. Но роль русского Ганди у него не клеилась. А тут появился молодой, амбициозный, харизматичный Навальный, у которого это получалось гораздо лучше, — вспоминает экс-глава московского отделения НБП.

Правильно умереть

Один из бывших лидеров латвийского отделения НБП Раймонд Крумгольд сейчас живет в Англии и совершенно не разделяет нынешние идеи «Другой России». Он ведет популярный у разных поколенией нацболов телеграм-канал «Партия мертва», посвященный в том числе критике деятельности современных лимоновцев.

Крумгольд отметил в разговоре с «Новой газетой Европа», что сейчас вокруг «Другой России» вновь, как вокруг НБП 1990-х и 2000-х, начала собираться радикальная и эпатажная молодежь и маргинальные арт-деятели. Но пока сложно оценить, насколько масштабным в результате окажется явление.

Другой собеседник «Новой газеты Европа» изучает российские политические субкультуры, в том числе он длительное время общался с активистами «Другой России».

— В этой организации сегодня самый верный способ самоутвердиться — это правильно умереть. Тогда заслуги перед партией не сотрутся в полночь. Упоминание «Партии мертвых» сначала было партийной шуткой, сейчас это постоянная рубрика на сайте «Другой России».

— отмечает исследователь.

По его мнению, важным фактором возвращения на проимперские позиции для «Другой России» была история нацбола Александра Долматова, покинувшего Россию из-за «Болотного дела» и покончившего с собой в Нидерландах, когда у него возникли проблемы с получением убежища.

— Большинство нацболов по-английски не говорят и за границей оказываются, только если надо спасаться от ареста. Они верили историям о том, что на Долматова, который был связан с ракетостроением, давили западные спецслужбы, — рассказывает исследователь. 

По его сведениям, в «Другой России» сейчас в основном состоят либо молодые люди, либо партийные ветераны. Текущая тактическая цель организации — стать более заметной в Z-среде. К постоянному вниманию и прессингу правоохранителей они привыкли.

— В их «бункере» была многоуровневая система защитных перегородок, но при каждом новом налете силовиков ее ломали. Сейчас, когда в «бункер» начинают стучать, нацболы не сопротивляются, они сразу ложатся на пол, — отмечает исследователь.

Илья Будрайтскис считает, что нынешняя деятельность нацболов вполне соответствует лозунгам, которые они отстаивали на протяжении многих лет:

— Достаточно вспомнить попытку Лимонова с членами своей партии спровоцировать выступление сепаратистов на севере Казахстана, акции с подъемом российских флагов в Севастополе и Риге. НБП шла в авангарде того, что впоследствии стало доктриной «Русского мира». С точки зрения предшествующей истории партии, их нынешняя поддержка курса Кремля не является неожиданной.

Сегодня «Другая Россия» явно в кризисе, добавляет он:

— 20–30 лет назад Лимонов требовал «вешать и пытать», призывал к репрессиям против «либералов и предателей». Сейчас это без нацболов делают ФСБ и центр «Э», при этом они пытаются быть протестной партией. Очень странная позиция по Роскомнадзору: не совсем ясно, почему они не поддерживают усиление цензуры. Мне кажется, для них просто нет места в современном дизайне российского государства. Сегодняшняя конструкция путинской системы — либо ты с нами, либо мы тебя уничтожаем, — рассуждает Будрайтскис.

Путаются под ногами

Активисты «Другой России» не видят противоречия в поддержке агрессии против Украины и критике Кремля за его внутреннюю политику.

В начале февраля 2026 года, еще до акции против Роскомнадзора, на сайте «Другой России» вышел текст «Судьбу свою вверяю партии».

«Мы, нацболы, — на самом деле одно из самых древних и ветеранских (во всех смыслах) политических движений Новой России, — заявляется в нем. — Наша история — хроника сопротивления, начатого тогда, когда нынешние властители еще только примерялись к своим креслам. Все эти долгие десятилетия состояли из арестов, высылок, сроков, санкций, угроз, пыток, засад, штурмов, обвинений, избиений и даже убийств нацболов. Множество партийцев испытали и продолжают испытывать это на себе, другие вступили в Партию Мертвых».

«Другая Россия» провозглашает, что не видит большой разницы между нынешней политической системой и первыми годами правления Путина.

«Мы остались столь же молодыми, чуткими, революционными и русскими, какими были много лет назад. Мы никогда не открестимся от своих идей, от помощи фронту, политзаключенным, борьбе против внешних и внутренних врагов России, — говорится в их манифесте.

«Государство воспринимает нас как такую неуправляемую радикальную силу, которая якобы путается у них под ногами», — так Михаил Аксель описал отношение властей к «Другой России» в интервью пропагандисту Антону Красовскому. Способны ли они на что-то большее, он не пояснил.