«Надо же, у нас тут, оказывается, труба проходит»

— В январе 2026 года количество сообщений о коммунальных авариях увеличилось вдвое по сравнению с январем 2025-го. Пару лет назад вы в интервью говорили, что сети сильно изношены, но с тех пор всё, кажется, сильно ухудшилось. В чем причина?

— Сети стали еще больше изношены, это — с одной стороны. С другой, еще тогда я говорил, что в городах, особенно в крупных и средних, ведется застройка, а модернизацией сетей она не сопровождается. И там, где сети были рассчитаны на пятиэтажки, возникают 25-этажные дома. Мало- и среднеэтажным строительством у нас почти никто не занимается, зато бурно развивается программа КРТ — комплексного развития территорий, которое почему-то не подразумевает модернизацию сетей. В городах-миллионниках, как правило, выкупаются, например, участки с домами в районах частного сектора, и там строятся дома на 17 или на 25 этажей. Конечно, сети, питавшие одно- и двухэтажные дома, вряд ли справятся с такой нагрузкой.

— А разве всякие правила землепользования и застройки не предполагают, что девелопер для начала должен оценить состояние всей инфраструктуры, в том числе подземной, модернизировать ее, если нужно, под формат своих будущих зданий, а потом уже строить?

— Нет, не подразумевают.

— Как это? 

— Правила землепользования и застройки — это документ градостроительного планирования, он регулирует, например, этажность в определенных зонах. А коммуникации находятся в ведении муниципалитета. Да, муниципалитет может в рамках какого-то социального обременения заставить застройщика вложиться в модернизацию сетей, но этого, как правило, не происходит. Потому что у нас очень сильное строительное лобби, застройщика трудно заставить построить хотя бы детский садик. А модернизация сетей — это очень сложный процесс, он требует исследования, требует больших подготовительных работ, работ по реализации, и никому просто не хочется этим заниматься. Дальше считается: если мы договорились с губернатором, то вроде как договорились и с коммунальными сетями. На самом деле — нет, но бытует такое мнение. 

— Застройщикам ведь надо продавать квартиры. Они разве не заинтересованы в том, чтобы вода была на всех этажах? Кто у них купит квартиру, до которой вода не доходит?

— Ощущение такое, что далеко не всегда заинтересованы. Все-таки покупка квартиры — не самое частое событие в жизни человека. Задача застройщика — единожды продать. Если он продаст квартиру с сюрпризами, которые вскроются при эксплуатации, с него, как правило, взятки гладки.

— Это вы говорите применительно к новостройкам. Но аварии ведь чаще происходят в старых домах, там, где коммуникации, казалось бы, рассчитывали в советское время именно на эти пятиэтажки. Почему там рвется и лопается?

— Городские коммуникации — это единая система. Если мы перегружаем их в одном месте, то аварии могут происходить и в другом. Это — первый момент. 

Второе — продолжается износ коммуникаций, которые закладывались в советское время. А у городских властей, как правило, нет даже карт этих коммуникаций. Где-то пострадали архивы, где-то что-то испортилось, и старые документы утрачены. Нередки случаи, когда при раскопках, например, перед благоустройством улиц внезапно обнаруживают какие-нибудь неучтенные коммуникации, о которых вообще город не знал: надо же, у нас тут, оказывается, труба проходит. Понятно, что такую трубу никто никогда не обслуживал, потому что никто не знал о ее существовании.

— Я видела такое в Волгограде: там целый коллектор ливневки не стоял ни у кого на балансе, как-то сам по себе функционировал, никто его не чистил и не обслуживал.

— Это очень характерная ситуация. У наших муниципалитетов вообще большая проблема с тем, как у них устроены коммуникации. Просто потому, что не существует детальных карт, не говоря уж о каких-нибудь цифровых моделях — «двойниках городов» и прочих. У нас этого даже на бумаге нет.

— Известно ли вам о каком-нибудь регионе, где взяли и обследовали коммуникации и вообще эту инфраструктуру?

— Нет, я о таком не знаю.

— Но тогда откуда довольно точные данные об износе? В разных источниках появлялась информация, что коммунальные сети в России изношены где-то на 75%, где-то — на 80%. Если их не обследовали, то откуда известно, что не 40%? Или — что не 99%?

— По большому счету, эти данные берутся с потолка. Была в «Ведомостях» статья, сравниваются представления экспертов об износе коммуникаций — и гораздо более оптимистичные оценки Минстроя. 

Помимо прочего, на частоту коммунальных аварий влияет изменение климата.

— А как это связано?

— Если взять, например, арктическую зону, там мы наблюдаем таяние вечной мерзлоты. Коммуникации там были рассчитаны на то, что мерзлота таки вечная, а она, видите, оказалась не вечной. 

— И коммуникации тоже.

—Ну да, началось движение грунтов и, соответственно, начали нарушаться и водоснабжение, и электроснабжение, и всё, что хочешь. Такой сюрприз.

— Перебои с электричеством в Мурманской области тоже связаны с этим сюрпризом? Или там это все-таки связано с деятельностью человека?

— В Мурманской области причина в том, что ЖКХ находится в глубоком упадке. Мурманск — город, стремительно теряющий население, то есть людей, которые платят за услуги ЖКХ. Там просто нет денег даже на то, чтобы платить за текущий ремонт и поддержание коммуникаций. Это вообще проблема Мурманской области, потому что население оттуда уезжает. Там еще нет вечной мерзлоты, это такая «лайтовая» Арктика, но там натурально у городского хозяйства нет денег. Потому что нет людей, которые оплачивали бы работу этого хозяйства. 

— Но ведь меньше людей — меньше и затрат? Я видела в Мурманской области огромные многоквартирные дома с заколоченными окнами, там никто не живет, это не нужно снабжать электричеством и отапливать. Экономия ведь?

— Это если весь дом полностью заколочен. А если там живет хотя бы один пенсионер, который не хочет уезжать из Мурманска, то отапливать приходится весь дом. 

— Да, там много крупных домов, в которых остались жить одна-две семьи.

— В Мурманской области был проект оптимизации города Никеля на севере региона — первый в России проект «городского сжатия». Предполагалось, что пятиэтажки на окраинах, где живут по два человека на дом, снесут, а людей «уплотнят» в домах возле исторического центра. Такую радикальную перестройку задумывали просто для того, чтобы не разориться на ЖКХ. Не знаю, насколько успешно это пошло.

— Что дороже: платить за обслуживание домов, где живут по два человека, или провести такую грандиозную перестройку? Это же, наверное, огромные деньги?

— С одной стороны, это действительно дорого. С другой стороны, это вопрос о том, на какую перспективу мы рассчитываем. Если мы смотрим вперед лет на пять, то, наверное, это не оптимальный вариант. Но если мы допускаем, что город Никель просуществует еще лет двадцать, то стоит попробовать. 

Здесь есть известная проблема: не так много городов, которым прочили скорую смерть, действительно умирают. Это работает с селами, но не с городами. Особенно в Арктике постоянно находятся фанаты своих городов, которые там живут и детям своим прививают любовь к Арктике. Впрочем, это отдельная тема. В целом идея в том, что ЖКХ в России либо перегружено, либо недофинансировано. 

— Или и то, и другое?

— Вот это, скорее, нет. Потому что перегрузка возникает из-за большого числа пользователей. 

А есть регионы, где численность населения, наоборот, снижается, и ладно бы это происходило в частных домах, но это происходит в многоквартирных, где нужно обслуживать все эти системы отопления, водоотведения, водоснабжения и так далее. 

— Почему тогда не хватает денег в перегруженных регионах? Есть распространенная версия, что в России потребители оплачивают услуги ЖКХ на 30–50%. Это правда?

— Это было правдой давно. Сейчас, с учетом всех повышений, мы платим коммуналку примерно так же, как жители США. Особенно за электричество. При этом уровни наших зарплат сильно ниже, чем в США.

Насчет того, что услуги оплачивают не полностью, — это везде по-разному. Есть регионы, где стоимость услуг ЖКХ огромная, и никакие постановления об ограничении индексации не работают. Если брать Мурманскую область, там за коммунальные услуги в двухкомнатной квартире люди могут платить 12–16 тысяч, а зарплаты и пенсии близки к медианным по стране. В соотношении с заработками это огромные платежи.

Но не хватает денег именно на модернизацию. Их хватает на обслуживание, но перегруженность систем от этого никуда не девается. То есть у них есть какая-то проектная мощность, в расчете на которую они строились, возможно даже, что они строились «на вырост», но в советское время совершенно точно никто не рассчитывал на такой «вырост», как в современных программах реновации, как в Москве, и КРТ в других крупных городах.

— Москву я как раз не видела в перечне проблемных городов с постоянными коммунальными авариями.

— А москвичи жалуются. Просто новостное поле Москвы довольно сильно зачищено, поэтому надо смотреть в группах, созданных, например, людьми, которые живут в домах по реновации. Там довольно много «веселого».

— Почему среди лидеров по числу коммунальных аварий оказался Краснодарский край? Там достаточно потребителей, чтобы их платежей хватало на ЖКХ, там хороший климат, регион считается достаточно зажиточным. Там-то что не так?

— Основная причина — это безудержный рост. Краснодар — это регион, куда многие стремятся, потому что там тепло, есть такой народный миф, что на Кубани хорошо. Но дальше выясняются некоторые детали. Среди урбанистов есть шутка о том, каково это — быть главным архитектором Краснодара. Девелоперам там полное раздолье, они могут позволить себе творить, что захотят, потому что какой бы продукт они ни создали, он продастся. На этом спекулируют и девелоперы, и местные власти, они говорят: нам же надо обеспечивать жильем весь этот миграционный поток, так что делайте, что захотите. Кроме того, свою роль играет сильное строительное лобби.

— Другой пример: Волгоградская область. Это просто туши свет, причем в прямом смысле: в гостиницах там сразу выдают фонари на случай отключения электричества. Там-то в чём причина? Инфраструктуру перестроили практически всю заново после Великой Отечественной войны.

— Если посмотреть любые рейтинги городов, как бы они ни составлялись, Волгоград — стабильный аутсайдер. Да, многое там строили с нуля, но после войны — это уже достаточно давно. Второе — всё это делалось в условиях очень ограниченных ресурсов и «на минималках»: давайте мы триумфально возродим Волгоград, а дальше хоть трава не расти.

— Другие регионы-лидеры по авариям — это центральная Россия, где не так уж всё плохо с климатом, тающих ледников нет, с нуля их вроде бы не восстанавливали, от Москвы недалеко. Почему Калужская область и Рязанщина — такие аварийные регионы?

— Потому что они бедные. Центральная Россия полностью высосана Москвой, там всё подчинено московским процессам, ближайшее место, где начинается жизнь, — это Казань. 

— Вы называли Мурманскую область как регион с высокой квартплатой. Где еще, по-вашему, коммунальные услуги дороже, чем в среднем по стране?

— Это вся Арктика, Ханты-Мансийский округ, Ямало-Ненецкий округ, север Красноярского края, север Бурятии. В этих регионах поставка услуг накладывает некоторые дополнительные ограничения, связанные с особенностями того, как Советский Союз развивал систему расселения. Часто города строили там, где по современным понятиям и в реалиях капитализма этого делать не стоило.

Строилось там всё по такому принципу: вот есть недра, давайте мы недропользование будем развивать вахтенными городками. В таких городках бремя оплаты ЖКХ ложилось не на тех, кто там живет и работает, а на корпорации, которым проще было оплачивать услуги. Теперь мы несем это бремя, потому что есть стратегия пространственного развития России, она не предполагает, что какие-то города будут сокращаться, выводиться из использования, что люди будут расселяться по более благоприятным с точки зрения частного пользователя регионам. Люди в таких местах оказываются в ситуации выживания. 

— Специалисты связывают рост числа аварий еще и с нехваткой кадров в системе ЖКХ: кадры с 2022 года почему-то стали отправляться в Украину. 

— Мне кажется, что это преувеличенная проблема. Во-первых, не настолько много людей отправилось туда, чтобы оголить систему ЖКХ. Во-вторых, как мне кажется, кадровый дефицит связан с тем, что зарплаты в этой сфере очень низкие, а работа не самая приятная. Согласитесь, что не каждому приятно работать сантехником, специалистом по ремонту канализации, чинить в мороз линии электропередач. При этом зарплата таких специалистов сопоставима с заработками администратора торгового зала в каком-нибудь условном «Бристоле». Одно дело — ты в тепле рассказываешь людям про напитки, другое — за такую же зарплату ты в холод и в дождь копаешься в канализации. Выбор, мне кажется, очевиден.

— Как подсчитали коллеги, в январе 53% всех перебоев были связаны с электричеством, 45% — с отоплением, 40% — с водой. Почему сильнее всего страдает электрика? Качество проводки ниже, чем качество труб?

— Думаю, что тоже связано с проблемой изменения климата. В последние годы у нас учащаются переходы через ноль градусов, всё чаще мы видим такой феномен, как ледяной дождь. Это достаточно серьезная проблема для проводов. 

Прошли времена, когда у нас была такая стабильная сезонность: стабильно холодно зимой, потом наступает потепление, потом жарко летом, дальше следует похолодание, и опять стабильно холодно зимой. Гораздо чаще случаются те самые переходы через нуль. 

— На 2026 год правительство заложило еще меньше денег на ЖКХ, чем раньше: 196,9 миллиарда, это примерно полпроцента от всей расходной части бюджета. Из этой суммы 47,2 миллиарда — на модернизацию коммунальной инфраструктуры, зато 60 миллиардов — на «формирование комфортной городской среды». Эта комфортная среда действительно важнее, чем ЖКХ? И разве она не создает дополнительную нагрузку на коммуникации?

— Я не погружался в это так глубоко, но совершенно понятно, что ЖКХ недофинансировано. Чтобы нормально поменять системы в городах, не в режиме устранения аварий, а в порядке модернизации с учетом современных запросов, нужны сотни и сотни миллиардов. И во многих городах власти понимают, что проводить какую бы то ни было модернизацию просто невозможно, все ресурсы уходят на латание дыр.

Что касается той части ЖКХ, которую называют КГС — комфортной городской средой, она просто более популярна. Коммунальные сети людям не видны, зато красивый благоустроенный парк заметят все. А о том, что туалеты в этом парке создают дополнительную, хоть и небольшую, нагрузку на сети, никто не думает. Вот у нас появился парк, в котором мы проводим городские праздники, люди видят, как страна развивается.

— Если вынести за скобки бомбардировки приграничных регио нов, то как, по-вашему, сказалась война на сфере ЖКХ?

— Никак. Какого-то резкого усугубления ситуации в связи с СВО я не вижу. Ситуация стабильно ухудшалась — так она и продолжает стабильно ухудшаться, какого-то обвального ухудшения, на мой взгляд, нет.

— Какой вы бы предложили рецепт для решения проблемы? Что делать в первую очередь? 

— Мне кажется, российским городам, особенно крупным, полезно было бы пересмотреть отношения с девелоперами. У нас, например, до сих пор зачем-то существует такой федеральный показатель для регионов, как введение в строй квадратных метров. Может, стоит задуматься не о количестве квадратных метров нового жилья, а о качестве жилья имеющегося?

Можно гораздо осторожнее использовать инструменты комплексного развития территорий, на региональном уровне включать в них модернизацию инфраструктуры как обязательное условие. Всё-таки вода, электричество, тепло — это вещи более значимые, чем даже детский садик возле дома.

— Мне кажется, проблема с девелоперами утратила актуальность: застройщики с трудом продают уже готовое жилье, а новое строить им не на что. Может, эта часть проблемы сама спадет?

— Во-первых, есть уже запущенные проекты. Во-вторых, сейчас палочкой-выручалочкой для девелоперов остается КРТ. Во многих регионах на фоне общего спада рынка девелопмента власти сейчас улучшают условия для девелоперов, создавая для них всё новые преференции: вот этого вы можете не делать, здесь мы применим другой коэффициент, и так далее. Потому что «квадратные метры» в отчетах должны расти. И пока региональные власти идут на поводу у девелоперов, проблема сама не спадет. Нужно в первую очередь заботиться о качестве этих квадратных метров, о качестве жизни городов. 

— Это всё-таки решение на будущее, а коммуникации рвутся и лопаются сейчас. Что делать с ними, с устаревшими?

— Можно, например, федеральную программу ЖКХ отделить от программы комфортной городской среды. Когда их слили в одно целое, это создало ситуацию, в которой Минстрой выбирает между комфортной городской средой и ЖКХ. А это совершенно разные вещи. Вы хотите быть красиво одетыми или помытыми?

Ирина Стрельникова, специально для «Ветра»