Паспорт неблагонадежного

Такое радикальное законодательство транслирует вполне ясный месседж: гражданство трактуется как символ абсолютной и неделимой лояльности государству. Власть стремится заранее обозначить «потенциальных предателей» и провести пусть и условные, но принципиальные границы — по факту наличия двойного гражданства. В СССР эти границы были буквальными: выезд за пределы страны был жестко ограничен. Сегодня Кремль пытается воспроизвести ту же логику «свой – чужой», некогда обеспеченную тотальным контролем над границами, адаптируя ее к иному миру, где физически закрыть страну уже не так-то просто.

В СССР двойное гражданство на законодательном уровне было запрещено. Так, в статье 8 советского закона «О гражданстве» прямо говорилось: «За лицом, являющимся гражданином СССР, не признается принадлежность к гражданству иностранного государства». Однако это не означало, что граждане СССР не хотели и не стремились быть гражданами другой страны.

В СССР границы были реальными. Просто уехать и жить на Западе было невозможно. Выход из советского гражданства и приобретение другого был процессом сложным, болезненным и рискованным.

Те, кто отказывался от советского гражданства и надеялся получить другое, рисковали очень многим.

Одним из самых известных таких случаев стал Рудольф Нуреев — восходящая звезда балетной труппы Кировского театра (ныне Мариинского), одной из главных «витрин» советской культурной дипломатии. В июне 1961 года его труппа завершила гастроли в Париже. 16 июня, готовясь к вылету обратно в СССР, Нуреев отошел от группы и заявил, что остается во Франции. Сотрудники французской службы безопасности взяли его под защиту, после чего он попросил политическое убежище. По возвращении в СССР артисты труппы заклеймили его как «невозвращенца», а в январе 1962 года Нуреева заочно приговорили к семи годам колонии за измену Родине.

Нуреев был не единственным таким «предателем». Многие советские граждане оставались на Западе — хотя зачастую без столь драматичных обстоятельств. Так, советский артист балета Михаил Барышников решил остаться в Канаде в 1974 году во время гастролей. Советский шахматист Виктор Корчной в 1976 году, находясь на турнире в Амстердаме, также отказался возвращаться в СССР. Позднее он вспоминал, что отказаться от возвращения ему предлагали еще в 1966 году, но тогда он не решился и впоследствии сожалел, говоря, что потерял десять лет жизни.

Были в СССР и те, кто, оставаясь внутри страны, пытался высвободиться из цепкой хватки советского гражданства, прося разрешения на выезд. В 1967 году Израиль одержал победу в Шестидневной войне над региональными противниками, пользовавшимися поддержкой СССР. До войны нескольким тысячам советских евреев удалось выехать в Израиль. После войны СССР фактически прекратил разрешать эмиграцию, однако в сентябре 1968 года выезд был возобновлен — во многом по пропагандистским и разведывательным соображениям.

Советские евреи, полагая, что смогут воспользоваться этим окном возможностей, писали напрямую советским властям. Так, 25-летний Натан Щаранский, сотрудник Всесоюзного научно-исследовательского института по переработке нефти, подал соответствующее прошение в начале 1970-х, но получил отказ. Его уволили с работы, а устроиться на другую было крайне сложно, и в итоге он был вынужден зарабатывать репетиторством. Правозащитница Ида Нудель, занимавшаяся защитой прав советских евреев, также подала заявление на выезд в Израиль в 1971 году. В 1972 году ей, как и многим другим, было отказано.

Еврейские «отказники» впоследствии активно участвовали в подпольном движении. За участие в нём Щаранского в 1977 году арестовали по обвинению в измене Родине. Нудель также столкнулась с тяжелыми последствиями: в 1978 году ее арестовали и приговорили к четырем годам ссылки за «злостное хулиганство» — поводом стал плакат с требованием разрешить ей выезд в Израиль, вывешенный в окне ее квартиры.

Некоторые еврейские «отказники» шли на отчаянные шаги. Так, участники Ленинградской еврейской организации в конце 1960-х годов разработали план захвата советского самолета с целью бегства за границу.

чтобы приземлиться в Швеции и сдаться властям. Однако участники акции были арестованы КГБ. Организаторов первоначально приговорили к смертной казни, но после масштабных международных протестов и вмешательства, в том числе президента США Ричарда Никсона, приговор был смягчен до пятнадцати лет лишения свободы.

Вплоть до конца 1980-х годов отказ от советского гражданства осуществлялся исключительно под контролем государства — в порядке особого рассмотрения. Лишь закон «О гражданстве» 1990 года закрепил возможность инициативного отказа от гражданства. Так, статья 21 гласила: «Выход из гражданства СССР разрешается по ходатайству лица в порядке, установленном настоящим законом».

Новая инициатива МИДа, разумеется, формально не запрещает российским гражданам отказываться от гражданства. Однако она вновь усиливает его токсичность — прежде всего внутреннюю, которая и без того давно существовала. Эта внутренняя токсичность проявляется в многочисленных преследованиях по самым разным и вполне законным (с точки зрения правового государства) поводам: от административных дел и уголовных статей с размытыми формулировками до давления за публичные высказывания, контакты с «нежелательными» организациями или сам факт нахождения за границей.

Теперь к этому добавляется еще один уровень риска — подозрение в нелояльности лишь по факту наличия другого гражданства или вида на жительство. В этой логике двойное гражданство перестает быть просто юридическим статусом и начинает восприниматься как потенциальное доказательство измены. При этом под действие этой логики неизбежно попадают и многие аполитичные люди, которые уже научились принимать Россию «такой, какая она есть», пока это не лишает их возможности пользоваться благами западной жизни: свободно путешествовать, учиться, работать или даже жить за границей, опираясь на иностранные документы.