И вот она снарядная

Беларусь продержалась без ядерного оружия четверть века. Напоминаем историю: от добровольного отказа от боеголовок — к их возвращению

Есть ли сегодня в Беларуси тактическое ядерное оружие из России — большой вопрос. Еще 25 мая Александр Лукашенко говорил в телеэфире, что перемещение ядерных боеприпасов уже началось. 16 июня Владимир Путин заявил, что первая партия ядерных зарядов уже перемещена в Беларусь, и до конца года «задача будет выполнена полностью». 20 июня в эфире национального телемарафона глава ГУР (Главное управление разведки Министерства обороны Украины. — Прим. ред.) Кирилл Буданов сказал, что пока ни одна боеголовка в Беларусь не прибыла.

Цена словам Путина и Лукашенко известна всем. Так что, вероятнее всего, Буданов прав, и диктаторы пока жонглируют боеголовками в медийном пространстве. Но это не означает, что те боеголовки не окажутся в Беларуси завтра, и уж тем более не означает, что послезавтра они не ударят по Европе.

«Пусть враги, Оля, трепещут»

Мало что вызывает такое вожделение у Лукашенко, как ядерное оружие и его возможности. 13 июня в интервью Ольге Скабеевой он заявил, что хранилищ в Беларуси — как собак в деревне, и что места для ракет и бомб хватит. И помечтал с наслаждением: «Бомба в три раза мощнее, чем Хиросима и Нагаски. Это, ну я не знаю, под миллион человек погибнет сразу». Рассказал, что не просто просил, а требовал у Владимира Путина ядерное оружие. И уточнил, что никаких проблем с согласованием удара не будет: «Вот часто слышу: «А, вот это российское оружие. Без России он не применит». Слушайте, если начнется война, я чего, буду смотреть по сторонам? Да нет. Снял трубку, где бы он (Путин. — Прим. ред.) ни был. Он позвонил — я снял трубку в любой момент. Даже вот сейчас. Поэтому что тут за проблема — согласовать нанесение какого-то там удара. Это не вопрос. Тут спорить даже нечего. Тут мы уже договорились. Пусть враги, Оля, трепещут».

Насчет «не просил, а требовал» — это вряд ли. Не те отношения в союзном государстве, чтобы Лукашенко мог требовать. Но мечты об оружии и просьбы — это, несомненно, реальность. Еще в ноябре 2021 года, за три месяца до начала войны, в интервью Дмитрию Киселёву Александр Лукашенко говорил, что если НАТО разместит боеголовки в Восточной Европе — в частности, в Польше, — то он попросит Владимира Путина вернуть ядерное оружие в Беларусь. На вопрос Киселёва, о каком именно оружии идет речь, Лукашенко ответил:

«Мы договоримся, какое. То ядерное оружие, которое будет наиболее эффективно при таком соприкосновении. Я же не зря сказал: мы на территории Беларуси к этому готовы. Я как рачительный хозяин ничего не разрушил, все сараи стоят на месте».

Еще раньше — в 2010 и в 2014 годах — Лукашенко называл вывод ядерного оружия из Беларуси «жесточайшей ошибкой». Правда, как с ним это часто бывает, путался в показаниях. В апреле 2010 года он говорил (здесь и далее слова Лукашенко приводятся с сохранением стилистики оригинала): «Считаю, что вывод из Беларуси ядерного оружия на тех условиях, как это было осуществлено в свое время нашими националистами, было жесточайшей ошибкой. Мне пришлось подписывать этот договор, потому что деваться было некуда: на меня давили и Россия, и американцы, — выводите, потому что пообещали. Нельзя было, это величайшее достояние, это дорогой товар, который мы, в конце концов, должны были прилично продать».

А в 2014-м во время пресс-конференции при той же «жесточайшей ошибке» вводные были уже другие: «Я сожалею об этом, когда мы вывели ядерное оружие из Беларуси. И мы это сделали абсолютно бесплатно. Я должен был следовать договоренностям, принятым до меня. Националисты, которые были у власти, а, естественно, они готовы были что угодно сделать в тогдашних условиях, вот так, как в Украине, чтобы понравиться американцам, Западу и так далее, они согласились с этим. И я уже де-факто вынужден был выполнять те обязательства, которые мы взяли по выводу ядерного оружия».

«Лукашенко горько плакал»

То есть в 2010 году он будто бы сам подписывал договор о выводе ядерного оружия, а в 2014 — уже просто выполнял то, что подписали «националисты». Как было на самом деле и кто что подписывал, «Новой-Европа» рассказал Андрей Санников, бывший заместитель министра иностранных дел Беларуси, возглавлявший белорусскую делегацию на переговорах по ядерному разоружению:

Прощай, оружие

Последний «Тополь» покинул Беларусь 27 ноября 1996 года со станции Яцуки в Дятловском районе Гродненской области. Военные устроили церемонию прощания, но Лукашенко попрощаться с ракетой не приехал — возможно, он уже тогда надеялся, что когда-нибудь «тополя» снова будут расти и цвести в Беларуси. Кроме никому не нужных площадок, в Беларуси остался обогащенный уран — в Соснах под Минском, в Институте проблем энергетики, где находится исследовательский реактор.

Сколько урана осталось в Беларуси, можно только гадать. В 2010 году, рассуждая о «жесточайшей ошибке» вывода ядерного оружия из Беларуси, Лукашенко сказал, что в Беларуси сотни килограммов урана. Но «сотни» во множественном числе — это может быть две, а может быть и двадцать. «Мне уже который год подряд говорят: вывозите этот уран, — говорил Лукашенко. — Хотите — в Америку, мы вам заплатим, хотите — в Россию. Я говорю: «Во-первых, почему вы нам диктуете, если это наш товар, мы его содержим под контролем МАГАТЭ. Мы не собираемся делать »грязные« бомбы или кому-то продавать. Мы используем этот уран в исследовательских целях. Меня сейчас приперли к стенке, нож к горлу — отдай. Я говорю, что уже отдали в свое время ядерное оружие, а что мы от этого имеем?»»

Теперь уже ничего. Бряцание оружием — неважно, существующим или вымышленным, — всегда приводит к распаду связей и разрыву скрепленных самыми высокими подписями договоров.

Пример — тот самый Будапештский меморандум. Строго говоря, это не один документ, а три — по Украине, Беларуси и Казахстану. Все они были подписаны 5 декабря 1994 года. В Будапештском меморандуме стороны-участницы — США, Великобритания и Россия — брали на себя обязательства уважать независимость и суверенитет каждого из трех молодых государств, и не допускать посягательств на их территориальную целостность.

А в случае с Украиной, помимо США, Великобритании и России, подписавших меморандум, Франция и Китай прислали ноты о поддержке меморандума. То есть Украина — единственная из трех бывших советских республик, отказавшихся от ядерного оружия, — обеспечила себе поддержку всех пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН. Но в 2014 году никто из них и не подумал не то что Совбез — консультации созвать хотя бы. Будапештский меморандум похоронили явочным порядком и не хотят даже вспоминать.

Здравствуй, оружие

За неделю до начала войны, 17 февраля 2022 года, во время учений «Союзная решимость» Александр Лукашенко пригрозил Западу, что, во-первых, будет вечным президентом, «если не уберут Беларусь с мушки», а во-вторых, что разместит «не только ядерное, но и сверхъядерное оружие». Через неделю из Беларуси на Киев полетели ракеты.

26 февраля 2022 года Лукашенко поговорил по телефону с президентом Франции Эмманюэлем Макроном и назвал разговоры о возможном размещении ядерного оружия в Беларуси фейком. Он сказал: «Если народ Беларуси не будут душить, то не только о ядерном — и об обычном оружии речи быть не может». А через две недели рассказывал Владимиру Путину в Москве о том, откуда на Беларусь готовилось нападение (монолог был таким абсурдным, что породил огромное количество мемов).

17 марта 2022 года в интервью японскому телеканалу TBS Лукашенко заявил, что не планирует «размещать здесь ядерное оружие, производить здесь ядерное оружие, создавать и использовать это ядерное оружие против кого бы то ни было. Такого никогда не было в планах белорусского руководства и в моих планах». 20 марта генштаб ВСУ зафиксировал признаки подготовки вооруженных сил Беларуси к прямому вторжению на территорию Украины.

5 мая 2022 года Лукашенко сказал журналисту Associated press, что применение ядерного оружия абсолютно недопустимо, потому что это «может наш земной шарик с орбиты сорвать». 10 мая он провел совещание с военными, на котором говорил, что победить НАТО не получится, зато «нанести ущерб, особенно тем территориям, с которых нас будут атаковать, — на это у нас оружие есть».

Все противоречия между словами и делами Лукашенко, а также между его словами и словами, завершились летом прошлого года.

Буффонада в жанре «я не такая, я жду трамвая» закончилась. И больше не было никаких заверений в нежелании применять оружие, никаких слез над земным шариком, срываемым с орбиты, никаких отрицаний.

2 июля во время публичного выступления он заявил, что вправе «попросить и потребовать» у Путина ядерное оружие. Потом были выступление в Астане и реплики во время встреч с Владимиром Путиным. И с той же убежденностью, с которой годом раньше Лукашенко рассказывал, откуда на Беларусь готовилось нападение, он говорил, что победить страну, обладающую ядерным оружием, невозможно. Он даже будто увеличивался в размерах, когда это излагал. Дрожал от предвкушения. И вот оно, оружие — то ли уже в Беларуси, то ли в пути. Добро пожаловать домой. Беларусь продержалась без ракет 25 лет.

Многие сейчас допускают большую ошибку, уходя в теоретические рассуждения насчет отличий стратегического ядерного оружия от тактического. Это сейчас вообще неважно. Тактическое оружие — название условное. Оно отличается разве что меньшей мощностью. А в принципе любое ядерное оружие — стратегическое, как бы его ни классифицировали, по одной простой причине: в случае применения оно сразу же меняет характер войны и переводит ее в статус ядерной. И государства НАТО сразу же обязаны отвечать. У них есть сценарий ответа на ядерные удары, предполагающий, разумеется, ответные удары. Так что первое же применение открывает ящик Пандоры. Впрочем, он уже открыт.

Раньше, когда Лукашенко произносил что-нибудь вроде того, что не все ракеты были выведены с территории Беларуси или что обогащенный уран может стать оружием, я всегда звонила Станиславу Шушкевичу с просьбой объяснить. Звонила не только потому, что именно он был первым руководителем независимой Беларуси. Ко всему прочему, Шушкевич — физик-ядерщик, который во всех этих уранах и ракетах ориентировался, как в собственном шкафу. И он всегда говорил: «Не переживайте, бодливой корове бог рог не дает». Станислава Станиславовича больше нет. А у бодливой коровы появились рога. И от бога это совершенно никак не зависело.