Не место для борьбы с коррупцией

Российским депутатам разрешат не публиковать декларации о доходах. Вспоминаем напоследок, что они хотят скрыть

Владимир Путин подписал закон, который позволяет депутатам не публиковать в открытом доступе декларации о доходах, расходах и имуществе. Этот шаг сильно изменит систему антикоррупционной отчетности в России. Сервис Декларатор изучил данные 3960 деклараций депутатов 85 российских регионов, включая аннексированные Крым и Севастополь, за 2020 год. Они были опубликованы весной 2021 года, и это самые свежие данные, сведенные в единую базу. По ним можно получить представление о том, что именно хотят скрыть российские депутаты.

Изначально закон был задуман и анонсирован как отменяющий обязательное ежегодное декларирование для депутатов региональных парламентов, исполняющих свои полномочия на непостоянной основе. Такие люди сидят в двух креслах: в одном, парламентском, они голосуют за региональный бюджет, областные или республиканские законы и даже предлагают изменения в федеральное законодательство; сидя в другом, они управляют государственным предприятием или коммерческой организацией. Очевидно, что эта ситуация связана с высокой вероятностью конфликта интересов, повышенными рисками торговли влиянием или другими формами проявления коррупции.

Ко второму чтению в Госдуме круг лиц, информацию о доходах и имуществе которых предлагается не публиковать, расширился: в него вошли и те, кто получает зарплату как депутаты региональных парламентов, а также депутаты Госдумы и сенаторы. Желание федеральных парламентариев «спрятаться» вызвало большой резонанс. Некоторые авторы инициативы даже заявили, что опубликуют свои декларации добровольно.

Между тем стоит отметить, что тематический рейтинг Forbes «100 госслужащих с самыми высокими доходами» из года в год возглавляют именно депутаты региональных парламентов. И именно региональные элиты, когда система декларирования возникала, сопротивлялись ее появлению и не раскрывали данные о себе добровольно.

Ответственность за неопубликование деклараций была установлена только через несколько лет после введения соответствующей обязанности — и после того, как два мониторинга, проведенные «Трансперенси Интернешнл — Россия», выявили непубликацию 653 и 254 деклараций за 2013 и 2014 гг. соответственно.

Интересно, что публикация деклараций региональных депутатов сейчас не подпадает под федеральное регулирование.

Почти каждое законодательное собрание использует свой оригинальный формат раскрытия данных.

Смарт-парсер, специально разработанный «Трансперенси Интернешнл — Россия» для автоматизированного чтения деклараций, не справляется с таким многообразием форматов. В результате гарантировать полноту данных ни за один год невозможно: где-то робот не смог прочитать декларацию, где-то она опубликована несвоевременно либо вовсе так и не была вывешена на сайте.

Говоря формально, ни региональные, ни федеральные законодатели госслужащими не являются, но раз они решили совмещать два вида деятельности, то дополнительная прозрачность лишней не будет. В своих декларациях многие региональные и федеральные депутаты отчитываются не о зарплатах на государственной должности, а о доходах и дивидендах от бизнеса.

При подготовке текста мы использовали данные 3960 деклараций депутатов 85 российских регионов, включая Крым и Севастополь (аннексированы Россией. — Прим. ред.) за 2020 год. Эти данные были опубликованы весной 2021 года, и это самые свежие данные, сведенные в единую базу Декларатора. Давайте посмотрим, что интересного есть в декларациях региональных депутатов и чего нас предлагают лишить доблестные парламентарии.

Рекордсмены по недвижимости

Для составления этого рейтинга мы использовали данные об объектах, находящихся в индивидуальной, долевой или совместной собственности самого депутата (в декларациях также фигурирует информация о собственности детей и супругов).

Лидером рейтинга оказалась единоросска Нина Чекотова из Иркутской области: в 2020 году она владела 128 объектами недвижимости, все они находились в России. Это 55 земельных участков общей площадью 45,7 гектара, 40 квартир (общая площадь 2179 кв. м), 6 жилых домов (1452 кв. м) и 27 иных объектов (бани, административные здания, нежилые помещения, электрическая, водонапорная и канализационная сети, и другое).

Чекотовой в спину дышат Зураб Зехов из Адыгеи (127 объектов) и Хикмет Мамедов из Еврейской автономной области (125 объектов). Зехов «специализируется» на земельных участках: у него их 110, общая площадь — 490,4 гектара, хотя многие находятся в долевой собственности (доля в декларациях не указана). У Мамедова более диверсифицированный портфель собственности: 40 земельных участков, 10 квартир, несколько магазинов, нежилых помещений, складов, цехов и другого.

Нина Чекотова заработала в 2020 году 193 миллиона рублей, Хикмет Мамедов — 152 миллиона, а Зураб Зехов — всего 7 миллионов (зато в 2021 году — уже 131 миллион). В общей сложности семь депутатов из выборки имеют более 100 объектов недвижимости в собственности, еще 24 — от 50 до 100 объектов.

Мандат по наследству

Депутатом быть хорошо, ребенком депутата — еще лучше. Правда, до 18 лет вы попадаете в родительскую антикоррупционную декларацию.

Ребенку белгородского единоросса Александра Пашкова повезло втройне: в 2020 году родственники подарили ему 77 миллионов рублей. У депутата Удмуртии от ЛДПР Тимура Ягафарова дети заработали в 2020 году по 1,9 и 3,85 миллиона, но там объяснение может быть в продаже ранее записанных на них квартир.

Продажей недвижимости может также объясняться доход, полученный ребенком Валерия Колокольцева из Челябинской области. Кстати, Колокольцев совмещает депутатское кресло с должностью президента Магнитогорского государственного технического университета им. Г. И. Носова — именно таких «совместителей» был изначально призван освободить от необходимости подавать декларации рассматриваемый в Думе закон. К десятой строчке рейтинга годовой доход детей региональных депутатов падает ниже миллиона рублей.

Семейное предприятие

Добраться до дна бочки под названием «большие доходы супругов» непросто. Именно жены и мужья часто обеспечивают высокий семейный доход и у депутатов, и у остальных госслужащих.

В рассматриваемом случае пальма первенства — у камчатского депутата Игоря Евтушка. Его супруга в 2014 году заработала чуть меньше 5 миллионов, но в 2020-м — уже больше 2,6 миллиардов рублей. Необязательно это одна и та же супруга: если депутат поменял жену на более богатую, это в декларации не указывается.

Зарубежные владения

Видный строитель и по совместительству депутат Ярославской областной думы Тигран Казарян обладает самым обширным перечнем зарубежной недвижимости (по числу объектов). Однако находится она во вполне объяснимой и дружественной Армении.

Заместитель председателя Тюменской облдумы Владимир Пискайкин («Справедливая Россия») декларировал 7 объектов за рубежом, и все — в недружественных странах НАТО: земельный участок и три парковочных места в Германии, квартиры в Германии и Болгарии.

Бывший в 2020 году в Законодательном собрании Крыма, а теперь заседающий в Госдуме Леонид Бабашов владеет тремя земельными участками в Украине — удивительное явление по нынешним временам. Впрочем, если он не имеет в виду участки в Крыму, скорее всего, он скоро лишится этой собственности в результате санкций, наложенных на него властями Украины.

***

Законопроект об отмене публикации деклараций станет огромным шагом назад в противодействии коррупции и обеспечении прозрачности и на уровне региональной политики. Когда система декларирования возникала, региональные элиты сопротивлялись ее появлению и не раскрывали данные о себе добровольно.

Аргументы о том, что публиковать декларации «непрофессиональных депутатов» нет необходимости, крайне сомнительны. Кроме того, уже понятно, что такими «непрофессионалами» дело не ограничилось. Эти доводы — лишь прикрытие для нежелания раскрывать информацию о себе.

Антикоррупционные декларации хоть и не являются идеальным и исчерпывающим источником данных, безусловно представляют ценность и успешно используются журналистами и гражданским обществом для анализа деятельности должностного лица, поиска возможных коррупционных и иных нарушений. Но в условиях войны предложения по ограничению доступа к данным получают политическую поддержку, так как снижают риски для зарубежных активов фигурантов и членов их семей на случай возможных санкций.